"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Найя пролистала дневник; рисунки мелькали один за другим. Она на них не задерживалась, даже на портретах Джинан, которые я не собирался никому показывать. Пару раз она возвращалась к уже увиденной странице и внимательно приглядывалась, сутуля плечи, но вскоре захлопнула книжку.

– Нарисуйте меня, – потребовала она, обернувшись.

Она протянула мне дневник, и я посмотрел, не порвался ли он. Не знаю зачем. Старая книжица путешествовала в моем кармане в ходе многих переделок и ни на ангстрем не истрепалась.

Должно быть, я слишком увлекся, потому что женщина настойчиво повторила:

– Нарисуйте меня.

Не дожидаясь ответа, она улеглась на диван, весьма живописно выгнув спину. Нарисовать ее? Просто нарисовать? На это я был готов, чтобы удержать ее подальше от себя и вернуть контроль над ситуацией. Я сел напротив и достал карандаш, помедлив, только чтобы перевести дух.

Думать не получалось, карандаш норовил выпасть из пальцев. Рука дрожала, но я начал рисовать. Широкими штрихами набросал ее силуэт. Я молчал, потому что слова могли прозвучать как приглашение, а я себе не доверял. Она тоже молчала, лишь наблюдала за мной с нескрываемым увлечением. Ее сумрачные глаза были живыми и настороженными.

Я так и не закончил рисунок. Позже, чувствуя себя запятнанным произошедшим, я вырвал страницу. Найя накинулась на меня быстрее, чем я мог представить. Выбила дневник из рук, толкнула меня и оседлала, ерзая бедрами. Ее губы впились в мои, заставив вновь вспомнить о вампирах. В ее голых руках была такая сила и настойчивость, что мой легион бросился врассыпную, оставив на передовой одинокого одноглазого солдатика. Ее жаркое дыхание обжигало лицо и шею, и остатки мыслей потонули в алом горячечном тумане. Она просунула язык мне в рот. Я почувствовал пряное вино и мятный привкус хилатара.

Найя тихо простонала и еще сильнее прижалась ко мне. Я провел руками по ее бокам, обхватил голову, запустив пальцы в волосы.

И почувствовал то, от чего замер.

За ее правым ухом был металлический отросток. Сначала я принял его за серьгу, но в голове сразу прозвучали фанфары, напомнив о блестящем имплантате за ухом Кхарна. Меня затошнило, и я вскочил, отпихнув Найю на диван.

Сапоги все еще были на мне. Я навис над ней. Темные глаза Найи смотрели на меня то ли с ужасом, то ли с вожделением. Ее создатель наверняка задумал так, чтобы мужчины не могли это понять. Она рассмеялась, приняв мое поведение за игру, решив, что я наконец открыл ей свою истинную сущность, свою душу. Изогнувшись, она раздвинула ноги и закусила губу маленькими зубками.

Она молчала.

Я не двигался.

Наконец раздались слова. Ее. Не мои.

– В чем дело, солдат? – спросила она. – Так и будешь стоять в сапогах? – Она опустила руку, начала играть с собой. – Я не против.

– Ты – он. – Я сжал кулаки. – Ты СОП.

– Что? – Она нахмурилась, но не смутилась.

– Не ври! – рявкнул я. – У тебя за ухом имплантат. – Я показал на себе, где именно. – Не оправдывайся.

Ее рука остановилась. Тело как будто онемело. Внутри широко раскрытых темных глаз что-то мелькнуло. Тонкая синяя радужка расширилась, зрачки сузились, как будто она отходила от действия наркотиков. Она уселась, сложив руки и широко, по-мужски, расставив ноги. Сущность в ее глазах улыбнулась мне, рот открылся.

– Странный вы человек, – сказал мне голос, который был пародией на голос Найи.

– Кто бы говорил!

Я укутался гневом, как плащом, отчаянно цепляясь за его складки, чтобы отбиться от ощущения, что меня изнасиловали. Найя – Кхарн – осклабилась. Она встала и, постучав по золотой сережке, вернула голографическую рубашку, в которой впервые мне показалась. Не знаю, как я мог принять голограмму за настоящую ткань. Она мерцала, колыхалась на несуществующем ветру. Найя обошла стол, повернувшись ко мне спиной. Сквозь голограмму просвечивали изгибы ее фигуры.

– Зачем все это? – спросил я.

Ответом мне было характерное молчание Кхарна. Я вдруг вспомнил про меч из высшей материи, по-прежнему лежавший на столе. Наложница преграждала мне путь к нему, а я стоял как дурак в распоясанной тунике.

– Вам пришлась не по вкусу наша Найя? – сказал Кхарн и погладил ее бок, оборачиваясь. Жест казался неприличным, как будто рука была чужой… впрочем, так оно, по сути, и было.

– Убирайтесь.

– Разве она не похожа на ту вашу подружку?

– Убирайтесь! – перешел я на крик.

Кхарн ухмыльнулся:

– Вижу, вам она небезразлична.

Валка. Он говорил о Валке. Ощущение, что меня насилуют, росло. Теперь насиловали не только меня.

– Иначе я бы без раздумий накинулся на вашу рабыню? – Я подобрал с пола дневник. – Плохо вы меня знаете, лорд Сагара.

– Так давайте познакомимся поближе.

Борясь с нахлынувшим ужасом, я стоял, словно перед расстрельным взводом, сжимая дневник и высоко подняв подбородок:

– Не дождетесь.

Он смотрел на меня глазами Найи. Я видел в них свет. Тень. Я почти видел изуродованное тело Кхарна на бледном троне, его щербатое лицо, взгляд, направленный в темноту с лица Найи.

– Вы над всеми гостями издеваетесь? – спросил я, когда не смог больше выносить тишину.

– Так вот что это по-вашему? – отозвался он. – Я прислал ее, чтобы выразить вам почтение.

– Вы прислали ее, чтобы позабавиться, – парировал я. – Что вы с ней сделали?

– Она спит с остальными, пока я не позову ее обратно.

– А сейчас она спит? – Я не знал, что он имел в виду, и не хотел знать.

– Да, – ответил он.

Я опустил голову, уклоняясь от беспощадного досмотра.

– Знаете, – добавил он, – я ведь был уверен, что вы сбежите вместе с товарищами.

Он провел тело Найи вокруг стола так, что она остановилась напротив копии «Домиков в Кордевилле». Рядом с чудовищем в белой рубашке картина казалась еще ярче и насыщеннее.

Я встал с другой стороны стола, напротив гомункула, и положил дневник рядом с недоеденным ужином. Мой меч по-прежнему был ближе к Кхарну, но теперь у меня был шанс до него дотянуться.

– У меня важная миссия, – ответил я, стараясь не выдавать своих намерений.

– Разумеется, – согласился Кхарн. – Знаете… я ведь почти готов вам поверить.

– Мои спутники вернутся послезавтра, – сказал я настолько открыто и твердо, насколько смог. – Тогда вы поймете.

– Жду не дождусь. – Кхарн повернул Найю спиной ко мне, лицом к картине. – Бытовало мнение, что этот художник был слишком эксцентричен, пугал людей. Но при этом он написал столь невинную картину. Вам не кажется это странным?

Я обогнул стол, воспользовавшись возможностью забрать меч.

– Дело в красках. Люди боятся красок. А этот художник видел все в