"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Старый город, – только и сказал Юмэ.

Когда мы приехали, в вестибюле тихо прозвучал горн. Запах моря последовал за нами в пирамиду, но, когда мы спустились по длинной лестнице к тронному залу, постепенно исчез. Деревянные двери в конце коридора беззвучно распахнулись, и музыка оборвалась, как будто наш приход заставил лорда Сагару прервать игру. У порога Валка замешкалась – вероятно, почувствовав тот же страх, что и я, впервые оказавшись в этом месте.

Кхарн был там же, где и в прошлый раз. Сидел, как каменный Сатурн, среди мглы и бледных камней. Рядом с ним на помосте стоял древний прибор для прослушивания музыки, повернутый помятым динамиком к королю в желтом. Не знаю, как музыка могла достигнуть вестибюля пирамиды. Должно быть, благодаря каким-то акустическим фокусам или технологической магии.

Он молчал, как и в прошлый раз. Казалось, он нас даже не заметил. Его взгляд блуждал где-то далеко, в краях, неизвестных мне. Несколько раз я замечал мобильные глаза Кхарна в коридорах и галереях. Они не следили, а любовались его коллекцией экспонатов.

Валка неловко переминалась с ноги на ногу. Я воспринял это как сигнал к действию.

– Лорд Сагара, благодарю вас за согласие немедленно встретиться с нами, – выступил я вперед, не кланяясь, и не удержался, чтобы не добавить: – Я знаю, насколько ценно ваше время.

Мне показалось – или на древнем, неподвластном старению лице промелькнула улыбка? Вдали заморгали бледно-голубые глазки камер Вечного. Они беззвучно слетели вниз стайкой одноглазых воздушных рыб. Человеческое лицо Кхарна не повернулось ко мне, напомнив о слепых изувеченных нищих, которых я часто видел у дверей Капеллы.

– Я привел сьельсинского посла, как обещал, – добавил я после полуминутной паузы и подал сигнал Танарану.

Сьельсин снял капюшон – непростая задача, когда у тебя на голове рога. Здесь, в открытом пространстве, Танаран наконец могло выпрямиться в полный рост. Танаран было еще молодо, но невысоко для сьельсина. Несмотря на это, оно возвышалось почти на восемь футов, стройное как тростинка, и широкий короткий плащ совершенно ему не шел.

– Я Касанторо Танаран Иакато, баэтан итани Отиоло, аэты Аранаты.

Пара кхарновых дронов снизилась, чтобы, подобно живым глазам, взглянуть Танарану в лицо.

– Сьельсин, говорящий на языке людей, – произнес Кхарн после показавшегося бесконечным молчания. – За пятнадцать тысяч лет такого не встречал. Добро пожаловать, Танаран из клана Отиоло. Eka Kharn Sagara.

«Я Кхарн Сагара». Так он сказал. Никаких титулов, никакой помпезности. Все это было ни к чему.

Нагнувшись, но не опуская взгляда, Кхарн продолжил на чистом сьельсинском:

– Этот человек сказал, что ты его пленник.

«Этот человек».

Кхарн использовал слово юкаджимн, «паразит», которым нас называли Бледные. Я покосился на Валку. Та тоже обратила на это внимание и поджала губы.

Танаран склонило голову и сложило руки перед собой.

– Так и есть, господин. Нас захватили в плен во время паломничества.

– Zadituri ne? – Второе слово Кхарн повторил дважды. – На какой планете?

– На Эмеше! – ответила Валка, привлекая внимание других глаз Сагары.

– Вы не знали, что там живут люди? – Голос Вечного, казалось, блуждал вокруг нас вместе с кружащей, подобно волкам, стае его бдительных глаз.

Танаран посмотрело на меня. На его плоском бескровном лице читалось любопытство. Верхняя губа изогнулась, оттопырилась, открыв прозрачные зубы. Человек не был способен на такое выражение. Я вспомнил слова Валки: «Сомневаюсь, что вы можете прочесть Танарана». Даже если она и права, я полагал, что ксенобиту столь же сложно прочесть меня, – так внимательно он вглядывался в мое лицо, когда отвечал.

– Нет. Мы нашли координаты у Актеруму.

Я оставался безразличен, не зная, как реагировать. У меня не было ни малейшего представления о том, кто или что такое Актеруму.

Мы с Валкой многозначительно переглянулись. У слова «паломничество» даже в чужом языке был явный религиозный оттенок. Я легко представил тусклый тронный зал в глубинах под Калагахом и вновь услышал слова капитана Танарана: «Они не здесь». Они. Тихие. Танаран с командой прибыли на Эмеш в поисках руин, в поисках древних ксенобитов, построивших множество священных сооружений по всему известному космосу за сотни, тысячи лет до того, как человек научился ходить на двух ногах.

– И по прибытии вы обнаружили, что планетой заправляют люди, – заключил Кхарн, не шевеля губами.

Искусственный голос, звучавший в зале, исходил не из его тела и был глубже, темнее, громче – как голос божества в плохом эвдорском спектакле. Да, у чрезмерного мелодраматизма есть поклонники, но я не из их числа.

Танаран быстро изложило подробности своего пленения на Эмеше. Рассказало о том, как их корабль был сбит Райне Смайт и Четыреста тридцать седьмым легионом Центавра. Как они прятались в тоннелях под Калагахом, где готовились погибнуть, дав последний решительный бой среди руин, посвященных их богам. Как появился я и добился сдачи Уванари и еще десятка с небольшим выживших.

Здесь мне пришлось вмешаться и рассказать о допросе Уванари. Капелла хотела выведать у капитана сьельсинов местонахождение их флотилии и пытала его, несмотря на мои гарантии того, что ни его, ни команду не тронут.

– Не стоило вам говорить от лица всей Империи, – с искренней улыбкой сказал Кхарн.

Я оставил ремарку без внимания и объяснил, что мне пришлось убить сьельсинского капитана, чтобы спасти от капелланских катаров. Взамен оно назвало мне имя: Араната Отиоло, сьельсинский князь, повелитель одной из клановых флотилий. Также оно посоветовало мне искать Воргоссос.

– Оно сказало, что вы знаете итани Отиоло, и вы косвенно это подтвердили, – заключил я, становясь рядом с Танараном.

Правитель Воргоссоса долго не отвечал. Казалось, никакая сила не может сдвинуть его с места. Он словно превратился еще в одну статую. Даже сьельсин забеспокоился. Я раздумывал, не сказать ли, что я порвал все связи с Империей, но не знал, оценит ли властелин экстрасоларианцев мой бунт или сочтет, что это подрывает мой посольский авторитет. И я предпочел соблюдать осторожность и держать язык за зубами.

Какой деликатной была ситуация! Какой хрупкой! Я не рассказал Валке – попросту не успел – ни о том, как скверно закончились наши первые переговоры, ни о Найе. Никогда прежде я не чувствовал себя мухой, попавшей в паутину. Даже в Боросево, в плену у графа Матаро, я не был столь ограничен в действиях. Я как будто превратился в персонажа истории Танарана и неоконченной легенды о Кхарне.

– Скажи мне, баэтан, – пророкотал вокруг голос Кхарна, – чего ты хочешь?!

За шумом я расслышал, как его настоящие губы прошептали:

– Sibylla