"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Вряд ли они только таким занимаются, – сказала она.

– Уверен, что не только, – согласился я. – Но все остальное доступно и в других местах. У Возвышенных или на станции «Март». Не знаю, зачем кому-то лететь сюда, если можно получить желаемое где угодно.

Валка согласилась, и я добавил:

– Мне кажется, я нашел путь вниз.

Я рассказал ей о ступенчатом колодце и двери, у которой меня застукал Юмэ. О Лестнице орхидей и непонятном существе.

Валка потерла подбородок. Ее взгляд растекся в раздумьях. Голос также звучал отстраненно:

– Думаете, оттуда можно попасть к морю?

– Там, внизу, был высеченный в скале тоннель. Не похожий на это. – Я обвел рукой бетонную коробку комнаты. – Думаю, эти тоннели и купола были здесь изначально.

Я вспомнил, как Айлекс предположила, что купол был возведен над кратером, а лед над ним накопился в последующие эпохи. Нетрудно было представить, что первые поселенцы могли использовать кратер в качестве стартовой площадки для ракет и укрытия от бушующих над планетой ветров.

– Скорее всего, – добавил я, – пирамиду и другие сооружения достроили уже при Кхарне. Они выбиваются из общего стиля.

– То есть не он все это построил?

– Полагаю, вы слышали легенды.

Валка издала утвердительный звук, и я продолжил:

– Все это наверняка выстроили Возвышенные. На заре Империи, когда еще не было Джадда, Тавроса и всего остального.

Даже думать о тех далеких временах было сложно. Кхарн родился спустя несколько столетий после Войны Основания, Адвента и Вознесения Земли. Те времена мало отличались от мифов, что рассказывала моя мать, ведь прошлое для нас все равно что сказка, а великие исторические деятели подобны сказочным героям. То, что я оказался здесь и поговорил с самим Сагарой, было равнозначно встрече с настоящим Сидом Артуром. Того и гляди в камень у подножия Лестницы орхидей вонзится меч Марса.

Те, кто считает, что в легендах нет правды, – глупцы.

– Выходит, легенды правдивы? – спросила Валка. – Он построил свой дворец с помощью искусственного интеллекта мерикани?

– Деймона? – уточнил я и почувствовал укол старого страха, что за нами наблюдают, несмотря на гарантии Юмэ и уверения Валки в том, что мы одни. – Все возможно. Это может объяснять…

– Объяснять, почему мы потеряли контроль над кораблем, когда покинули «Загадку», – перебила Валка, задумчиво теребя нижнюю губу. – И почему мы не можем подключиться к их системам.

Сложив руки за спиной, доктор принялась расхаживать взад-вперед мимо двери и заметила как бы между прочим:

– Опять вы гримасничаете.

– Гримасничаю? – переспросил я с каменным лицом.

– Когда вам приходит в голову идея, которую обычный человек тут же отбросит, вы всегда состраиваете одну и ту же гримасу.

Она положила руки на спинку кресла и наклонилась надо мной. Я молчал.

– В чем дело? – спросила она.

Я хмыкнул:

– И как выглядит эта гримаса?

Доктор не ответила, лишь поджала губы.

– Предположим, что «Мистраль» контролирует какой-то деймон, – сказал я, по-прежнему стараясь сохранять каменное лицо. – Можем мы через него подключиться к архивам Сагары, освободить «Мистраль», отыскать Танарана и сбежать?

– И как мы это сделаем? Вы даже толком не знаете, куда идти и что искать, не говоря уже о том, что не умеете пользоваться ИИ.

– А вы на что? – развел я руками.

– Какие мы заносчивые!

Насмешка в голосе Валки была почти осязаемой. Я уставился на руки и столешницу между ними, как будто ожидая распознать среди царапин и засечек на дереве какую-то схему или карту. Мне сразу вспомнились базарные гадалки, старые беззубые женщины, утверждавшие, что могут прочесть будущее по линиям на ладони.

Задумавшись об этом, я сжал кулаки, чтобы не видеть своих линий. Мне пришло в голову, что можно захватить Юмэ. Голем наверняка обладал значительной частью нужной нам информации, но я понимал, что Вечный мгновенно узнает, если мы сделаем что-то с его драгоценным андроидом. Предположив, что робот не обманывал насчет камер наблюдения за базой, у нас был шанс пробраться вниз – если, конечно, нам этого хотелось. Я отбросил эту мысль, напомнив себе, что Валка еще не видела существа в инфосфере.

– Если вы скажете «нет», тогда это будет заносчивость, – ответил я и добавил: – Так что? Скажете «нет»?

– Нет.

Глава 39

Последняя легенда

Настал момент, когда мы не могли больше ждать. Прошло три дня, запомнившиеся лишь тем, что теперь в блужданиях по многоэтажным галереям и выставочным залам меня сопровождала Валка. Юмэ отказывался говорить с нами обо всем, кроме самых банальных, обиходных вещей, и мы решили сами исследовать лабиринт. Я отчасти надеялся, что среди залов мы встретим Танарана, если ему, как нам, разрешено гулять. Трижды я видел во мгле блуждающие глаза Кхарна. Один даже отозвался на мой отклик, но не задержался, чтобы выслушать то, что я хотел сказать.

Когда мы открыли дверь к Лестнице орхидей, в лицо ударил влажный воздух. Цветы, в честь которых назвали лестницу, свешивались с ветвей и размещенных вдоль ведущей к воротам извилистой дорожки арок в ниппонском стиле. Искусственный свет теперь был скорее янтарным, чем золотым, и я не мог сказать, имитирует он рассвет или закат. В этих фальшивых сумерках стрекотали цикады и пел соловей.

– Как красиво! – вырвалось у Валки, когда она вышла под тусклые лучи.

Я заметил, что на воротах-тории[55] зажглись фонарики, и, хотя нам пришлось нести на своих плечах тяжелый груз и цепляться за соломинку надежды, я улыбнулся. Радость – редкая штука, существующая лишь в настоящем, без оглядки на прошлое или будущее, и не зависящая от них. Несмотря на долгий трудный путь и все ужасы, которые еще ожидали нас, я так и не забыл ее улыбку и звук ее голоса. Это был исключительный момент, чистый, как кристалл, вырезанный из полотна времени. Я был лишь наблюдателем и чувствовал, что не должен находиться здесь, что мы здесь чужие, как грозовые облака в летнюю ночь.

Лестница была прекрасна. Красота сопровождала наш спуск, как будто закат перенес этот ступенчатый грот с Воргоссоса в страну фей, а врата внизу приведут вовсе не в последний круг ада, а ко двору самого Оберона[56]. А как иначе? В конце концов, мильтоновский Сатана возвел себе самый прелестный дворец из существующих.

Среди ветвей и цветов замерцали бледные серебристые и золотистые огоньки. Они колыхались на ветру, подобно семенам одуванчика. Когда алый солнечный свет померк, стал менее интенсивным, показалось, что это сами звезды проникли сквозь тысячи футов камня, чтобы озарить пещеру.

Валка, шедшая впереди меня, вдруг остановилась.

– Что это? – спросила