"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Что такое Актеруму? – спросила она.

Ее отражение в стеклянной витрине посмотрело на меня. Я встретился взглядом с отражением и опустил руки.

– Какие-то руины Тихих? – предположил я. – Танаран сказало, что у Актеруму они нашли координаты Эмеша. Это означает… ну, что они что-то там искали?

– Это может быть и живое существо. – Валка задумалась. – Или сьельсинская колония.

– У сьельсинов нет колоний.

Она убрала руки за спину. Ее сияющие глаза в отражении закрылись.

– Тогда корабль? Или один из кланов?

Валка пыталась отвлечься от нашей текущей ситуации. Я не знал, доводилось ли ей когда-нибудь бывать в плену. На Эмеше я настолько свыкся с тем, что она демониак и ведьма с далеких планет – с прилагающейся колдовской аурой, – что даже не задумывался о том, что ее жизнь в Демархии, если не считать случая с прачарскими террористами, была весьма комфортной. Ей не приходилось бродяжничать, скрываться от городских префектов, драться в Колоссо, не имея возможности нарушить контракт и зная при этом, что до окончания контракта тебя непременно убьют, если не случится какого-то божественного вмешательства. Она не была наемником и не сидела в плену у Вента на Фаросе, как я.

Неужели Валка, эта выкованная из адаманта и сардоникса женщина, боялась?

– С вами все хорошо? – спросил я, не вставая.

Валка вздрогнула, как будто от удивления, но не обернулась.

– Да-да. Все хорошо. Я о вас беспокоюсь…

Я наблюдал за ее отражением, а она – за мной.

– Вы столь многим пожертвовали ради мира… но все обернулось иначе.

– Переживу, – ответил я, встретившись с ней взглядом.

Мы оба замолчали, найдя утешение в нашей лжи. Я еще чувствовал слабый запах смятых цветов, оставленный Найей, и был рад, что Валка его не ощущает или не понимает, откуда он взялся. Я боялся увидеть в ее золотистых глазах осуждение, тем более несправедливое. Женщины обычно судят мужчин, выносят им приговор и приводят его в действие – пусть и не всегда своими руками.

Теперь мне кажется, что мое желание устроить переговоры со сьельсинами и заключить мир было в значительной степени мотивировано юношеским желанием произвести впечатление на Валку. Так случилось при дворе Балиана Матаро и в Калагахе. Когда мы были едва знакомы, она считала меня сначала мясником, затем – простым невеждой. Будучи родом из Демархии, она терпеть не могла любую иерархию и всех, кто был ее частью, включая меня. Она выпячивала свое пренебрежение к классам и привилегиям и презирала меня за мои. Ее предрассудки и суждения в отношении меня отчасти позволили мне осознать мои собственные предрассудки и ошибки. Не желая и не умея извиняться за то, кем я был, я всячески хотел доказать, что она просто меня не понимает.

Доказать, что я более разносторонний человек. И я стал более разносторонним.

Не поймите превратно, мира я тоже хотел, но лишь в том абстрактном смысле, в котором его хочет большинство людей. Меня привлекали сьельсины – пришлые, необычные, интересные. Я считал, что по этой причине предложил свои услуги сэру Олорину Милте и Бассандеру Лину в ту ночь, когда Уванари, Танаран и их команда разбились на Эмеше. Теперь мне кажется, что это Валка придала моим желаниям вес и смысл.

Возможно, поэтому мне так больно было слышать, как она сдается. Я не хотел улетать отсюда с пустыми руками. Может быть, дело в тех лицах, что пылали в моей памяти. Уванари и другие. А может, как я всегда утверждал, дело в том, что я в самом деле верил, что мое дело правое, как будто я – тридцатипятилетний мальчик – действительно понимал, что такое справедливость и как ее добиться.

– Вам удалось узнать, чем они тут занимаются? – сменила тему Валка.

Она наконец повернулась ко мне и прислонилась к витрине, опершись на тонкий порожек, отделявший стеклянную часть от деревянной.

– Точнее, как им все это удается? – пояснила она.

Я представил, как вокруг из тусклой дымки материализуются силуэты Кима и других нобилей. Представил баронессу Арфлер из Варадето, чернокожую леди Катерину, тонущую в чане с чернильной жидкостью. В моем воображении она и остальные женщины вылезали оттуда стройными и осанистыми, чистыми, пышущими здоровьем, с молодыми улыбками. Следом выбрался барон Ким, седые волосы которого вновь стали черными.

– Не слишком, – признал я. – Только выяснил, что для клиентов Вечный выращивает детей – новые тела. Как он переносит в них разум, неизвестно. Возможно, у вас существуют подобные практики.

К моему облегчению, тавросианка скривилась в ужасе.

– Детей?.. – выдохнула она.

Если ее и задело мое замечание насчет схожести тавросианских технологий с методами Кхарна, виду она не подала.

– Меня держали в приемной вместе с остальными клиентами Сагары: имперскими лордами и леди, богатыми торговцами, мандари и тому подобной публикой. Они говорили, что их отводят куда-то вниз.

– Вниз? – переспросила Валка. Ее взгляд был задумчиво отвлеченным. – В те постройки, что видели мы с Танараном? Под трамвайной линией?

– Возможно, – пожал я плечами, – но я их так и не разглядел. – Я заерзал. – Как вы их заметили?

С привычным всезнающим и надменным видом Валка сцепила руки, погладив пальцами клановую татуировку на левом предплечье.

– Женские штучки, – лукаво ответила она.

Я пренебрежительно оскалился:

– Это машины, так ведь? Они могут видеть в темноте.

– Не только, – ответила Валка. – Вас это пугает?

Она произнесла это так, что каждый слог вспыхивал в ее звонком, воздушном голосе, холодном и колком, как зимний лед… Я вспомнил, почему придворные Матаро звали ее ведьмой.

– Нет, – ответил я. – Вы меня не пугаете. Вы здесь единственная, о ком я могу так сказать.

Я обратил внимание, что она не подтвердила, но и не опровергла то, что ее глаза были механическими. Если они и правда были таковыми – из металла или обрамленных фарфором кристаллов, – то удивительно, что никто на Эмеше этого не заметил. Впрочем, никто не заметил и нейронного кружева, окружавшего серые клеточки ее мозга.

Улыбка Валки заколебалась, смягчилась.

– Думаете, поэтому он так долго живет? – спросила она, сложив руки на груди. – Кхарн Сагара?

По правде говоря, об этом я даже не задумывался, но предположение Валки показалось верным. Я представил эту серийную жизнь, где каждая серия была звеном цепи, тянущейся от мальчика из легенд, мать которого погибла под выстрелами Возвышенных.

– Возможно, – ответил я. – Учитывая все его машины.

– Дети… – повторила Валка, качая головой.

Темные пряди волос выбились из-за аккуратных ушей. Мне захотелось вернуть их на место. Но я лишь пригладил свою прическу, как будто некое волшебство могло этим действием