Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Буря продолжалась еще несколько часов. И большую часть этого времени в укрытии царило мрачное молчание. Ансарры привыкли, что кто-то из них может погибнуть. Но Вотан так и не мог принять этого. Ему казалось, что допустив это, он подвел доверие людей, которым был обязан всем.

— Не кори себя, — обратился к нему знахарь, — У тебя свой путь, у Тураба свой. Его путь закончился сегодня.

Вотан помотал головой:

— Я мог спасти его, Яруб. Я — мог.

Чуть помолчав, он неохотно добавил:

— По крайней мере, до тех пор, пока не лишился дара к чародейству.

— Только боги могут решать, кому жить, а кому умирать, — мягко ответил старик.

И вздрогнул, уловив огонек безумия во взгляде единственного глаза.

— Значит, я должен был быть богом.

Глава 1. Стрела на тетиве

Отряд, сидевший в засаде, не издавал ни звука — до поры. Нельзя было выдать себя. Нельзя было лишиться тех преимуществ, что давали им ночной мрак и горная высота: стоило охране обнаружить их, и численное и техническое превосходство сделали бы свое дело. Поэтому Тэрл отсчитывал время до атаки, всего лишь демонстрируя Лане и Элиасу руку с выставленными пальцами.

Пять.

Лана все еще не видела конвой. Но отблеск света от факелов сопровождавших экипаж солдат уже попадал в ее поле зрения.

Добыча приближалась.

Четыре.

Карете пришлось сбросить скорость на серпантине: даже легионеры, способные идти сутками напролет, не уставая, не смогли бы провести ее ночью по горной тропе на полной скорости и при этом не рисковать, что драгоценный груз обрушится в пропасть.

Что именно это был за груз, повстанцы не знали. Разведке так и не удалось раздобыть сколько-нибудь надежные сведения. Но совершенно точно это было что-то, ради чего Ильмадика отправила в Пиерию одного из своих адептов, а также аж десять бойцов Железного Легиона.

Три.

Сперва Лейла предполагала перехватить конвой на территории Иллирии. Но после общего обсуждения было решено, что для этого еще рано. Несомненно, Ильмадика ожидает, что Иллирия скоро восстанет. Но к тому времени, как это случится, им нужно перевести на свою сторону как можно больше иллирийских феодалов. Сейчас большинство из них сомневались. До них доходили сведения о том, что Амброус сотворил с их любимой маркизой (Лейла до сих пор звалась именно так, тем самым отрицая ту коронацию, что прошла за период промывания мозгов). Но пока они не видели ее воочию, все, что у них было — это слово эжени против слова короля.

Два.

Шелохнулись кусты слева, — это Элиас отправился готовить свою ловушку. Почти... Почти рядом...

Прикрыв глаза, чародейка приказала себе успокоиться, но руки все равно тряслись. Адепты Ильмадики не вселяли в нее такого ужаса, как покойный Мустафа; в какой-то степени Лана даже испытывала к ним жалость. Но крайне глупа была бы она, если бы считала, что это делает их менее опасными. Что уж говорить о легионерах — натуральных машинах смерти, сделанных Амброусом из людей с помощью самого чудовищного колдовства, что Лана когда-либо видела в своей жизни?

Один.

Вот теперь она увидела экипаж — скорее даже карету. Длинную, крытую, лишь чуть-чуть не дотягивавшую размером до звания дилижанса. При таком освещении сложно было разобрать конкретный цвет; кажется, это было что-то темное, но не черное, — возможно, серое, синее или фиолетовое.

Запряжена карета была четверкой белых лошадей. Адепта видно не было, лишь четверо легионеров в белых мундирах и золотистой броне — двое на козлах, двое на задней ступеньке. Еще шестеро сопровождали карету верхом; при этом двое ехали спереди, освещая дорогу факелами, остальные же глотали пыль позади.

Тэрл подал условный знак. Пора.

Сосредоточившись на внутреннем свете своей души, на своем желании развеять тот удушливый мрак обмана, в который Владычица погрузила Идаволл, Лана выпустила энергию заклинания в виде яркой, ослепляющей вспышки. Даже сквозь плотно зажмуренные веки глаза отозвались болью, — что уж говорить о реакции не ожидавших того легионеров?

В полном соответствии с планом Тэрл и четверо его солдат вступили в игру сразу после нее. Загрохотали винтовки Дозакатных, скашивая всадников арьергарда. К чести легионеров (или скорее Амброуса, гонявшего их в хвост и в гриву, пользуясь их безмолвной покорностью), они сориентировались быстро: потеряв всего трех человек, идаволльцы открыли ответный огонь.

Повстанцам пришлось залечь за камнями, — благо, участок дороги намеренно выбирали так, чтобы мест для укрытия хватало. Легионеры разделились: спешившись, арьергард полез вверх, в гору, тогда как те, что сидели на козлах, погнали коней вперед. Что бы ни вез этот конвой, это было достаточно важно, чтобы бросить охрану ради минимизации риска.

Вот только повстанцы были к этому готовы, и тут в игру вступал Элиас. Ученый заранее облил дорогу впереди каким-то легковоспламеняющимся составом. Все, что оставалось — это поджечь его в тщательно рассчитанный момент: не слишком поздно, чтобы пламя успело разгореться, и не слишком рано, чтобы не выдать засаду раньше времени.

Преградившая дорогу стена пламени заставила карету остановиться, но солдатам сейчас было не до того. В тот момент, когда легионеры полезли в гору, они рискнули высунуться и снова обстрелять их. Даже Лана со своим луком присоединилась к ним. Скольких им удалось убить, она толком не видела: всего пару секунд спустя шквальный огонь заставил их снова укрыться за камнями.

— Остались двое, — сообщил Тэрл, — Не высовывайтесь.

Он бросил в наступавших нечто похожее на гранату, но это был лишь отвлекающий маневр: она даже не взорвалась. Молниеносно поднявшись из укрытия, гвардеец сделал один прицельный выстрел. И тут же укрылся снова, когда кинувшиеся было врассыпную противники продолжили пальбу.

— Трое, — поправился он, — И плюс адепт. Ваш выход, эжени.

Лана кивнула и запела. Заклинание магического щита, когда-то освоенное ею по настоянию учителя, за последние месяцы отточилось до уровня рефлекса. Укрытие повстанцев накрыла прозрачная полусфера, отражавшая как пули из винтовок, так и молнии адепта.

Вот теперь из-за камней можно было выглянуть. Все еще вздрагивая от грохота выстрелов, чародейка смогла рассмотреть трех подступавших широкой цепью легионеров и прятавшегося за их спинами адепта — невысокого, плотного и улыбчивого мужчину лет тридцати с короткими рыжевато-пепельными волосами, одетого в черно-красную бархатную мантию с меховым воротником и очки-половинки в золотой оправе.

Звали его, по данным разведки, Эйдар Шнирке. Сам себя он предпочитал величать «доктором Шнирке»,