Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Петр Михайлович, Дмитрий Данилович. Завтра ваш бенефис. Немцы не ждут нас с востока. Они уверены, что мы будем сидеть в обороне. А мы ударим. И ударим так, что они не успеют оглянуться. Прорвете оборону в первый же час — дальше все пойдет по накатанной. Замешкаетесь — Клейст и Гёпнер поймут и перебросят резервы. Поэтому — не задерживаться. Как поняли?

— Задача ясна, товарищ командующий, — ответил Фекленко за обоих.

— Тогда готовьтесь. Я буду с вами, на передовой.

Филатов окаменел лицом. Я его понимал. Командующий фронтом на КП — тот еще нервяк, но ничего, потерпит. Мне нужно видеть происходящее своими глазами, чтобы верно оценивать обстановку.

— Вы свободны, товарищи!

Командующие откозыряли и покинули штаб. Там уже ревели моторы автомашин, отвозящих командиров на аэродром.

— Сироткин! — обратился я к адъютанту. — Связь со Ставкой. Буду докладывать товарищу Сталину.

Адъютант кинулся к телефону. Через минуту я уже говорил с Москвой.

— Товарищ Сталин, — сказал я, поздоровавшись с верховным главнокомандующим. — Западный фронт готов к наступлению. Прошу разрешения начать операцию по деблокированию Минска одиннадцатого августа.

В трубке повисла тишина. Потом вождь спросил:

— Вы уверены в успехе, товарищ Жуков?

— Уверен, товарищ Сталин.

— Тогда действуйте. Жду докладов о результатах.

— Есть, товарищ Сталин!

Едва я положил трубку, как вернулся армейский комиссар 1-го ранга. На совещании он помалкивал, а потом как-то незаметно выскользнул. В последние дни мы с ним редко пересекались.

Когда мы навели порядок на Западном фронте, член Военного совета Мехлис сосредоточился в основном на политико-воспитательной работе. Польза от него была ощутимой, а держался он в стороне от штаба. Признаться, мне от этого было только легче.

И вот сейчас, накануне наступления, мне меньше всего хотелось его видеть. Тем более — с такими глазами. Похоже, армейский комиссар 1-го ранга опять чего-то на кого-то накопал. Уж не на меня ли?

— Товарищ командующий! — прошипел он. — Почему я, заместитель народного комиссара обороны узнаю это не от вас⁈

Глава 13

Я посмотрел на Мехлиса. Армейский комиссар 1-го ранга стоял передо мной, раздувая ноздри, и весь его вид выражал оскорбленное достоинство. Глаза его, обычно колючие, цепкие, сейчас светились, как у кота. Он что-то нашел. Или ему показалось, что он что-то нашел.

— Садитесь, Лев Захарович, — сказал я спокойно. — Что случилось?

— Я присутствовал на совещании, Георгий Константинович, — присев, начал Мехлис. — Я выслушал ваш план. И я не сказал ни слова. Потому что в оперативные дела не лезу, но когда я узнаю, что командующий фронтом собирается лично возглавить атаку на передовой… — он повысил голос. — Это уже не оперативное дело! Это вопрос государственной важности!

Я нахмурился. Откуда он узнал? Я сказал об этом только Филатову и Фекленко. И они, конечно, доложить никому не могли. Значит, кто-то из их штаба. Или сам армейский комиссар 1-го ранга догадался? Нюх на такие вещи у него был звериный.

— Кто вам сказал? — спросил я.

— Неважно, — отрезал Мехлис. — Важно то, что вы, командующий фронтом, собираетесь лезть в окопы! Вы — генерал армии! Вы — командующий Западным фронтом! Если с вами что-то случится, кто поведет войска? Кто будет управлять фронтом? Маландин? Он после контузии еще не оправился. Филатов? Он нужен на своем месте.

— Лев Захарович, — начал я, но он перебил:

— Я понимаю, Георгий Константинович, что вы хотите быть с красноармейцами. Что вы хотите, чтобы люди видели вас рядом. Это правильно. Это по-большевистски. Но есть границы! Вы нужны здесь, в штабе. Вы нужны живым!

Он говорил горячо, сбивчиво, и я вдруг понял, что это не просто политработник, который боится потерять начальника. Это человек, который прошел Гражданскую, который видел, как гибли командиры, и знал, что потом начиналось. Мехлис боялся не за меня — за фронт.

— Лев Захарович, — сказал я тихо. — Я не собираюсь лезть в окопы. Я буду на наблюдательном пункте Филатова. Там, откуда видно поле боя, но куда не долетают пули. Я должен видеть, как идет наступление. Глазами, а не по карте. Это мое право как командующего.

Член Военного совета посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом спросил:

— Вы не будете участвовать в атаке? Не будете поднимать людей в штыковую?

— Не буду, — ответил я. — Это не мое дело. Мое дело — командовать. А командовать лучше оттуда, откуда видно все.

Он помолчал, обдумывая. Потом кивнул:

— Хорошо. Но я пойду с вами.

— Разумеется, — ответил я. — Вы политработник в масштабе всего фронта. Вам на передовой самое место. Так что будете при мне. Вместе будем наблюдать, как наши идут вперед.

Мехлис усмехнулся, оценив иронию, прозвучавшую в моих словах.

— Вы меня перехитрили, Георгий Константинович, — проворчал он.

— Я не хитрю, Лев Захарович, — ответил я, — но рад, что вы поняли, что нужны здесь, на КП. Чтобы, если что, взять управление на себя.

Он удивленно поднял бровь:

— Вы серьезно?

— Абсолютно. Маландин еще не окреп после контузии. Командармы будут заняты наступлением. Если связь прервется, если что-то пойдет не так — кто будет командовать фронтом? Вы. Заместитель наркома обороны, член Военного совета. У вас есть все полномочия. И я знаю, что вы справитесь.

Армейский комиссар 1-го ранга долго молчал. Потом сказал:

— Георгий Константинович, я… не ожидал.

— Не ожидали, что я вам настолько доверяю? — я усмехнулся. — Лев Захарович, мы с вами вместе наводили порядок на этом фронте. Били Гудериана. Вы делали свое дело, я — свое. И у нас получалось. Я не забываю таких вещей.

Он встал, одернул гимнастерку. Лицо его было спокойным, но в глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. Может быть, благодарность. Может быть, уважение. Во всяком случае — не подозрение.

— Я сделаю все, что нужно, Георгий Константинович. Вы можете на меня положиться.

— Знаю. — Я встал и протянул ему руку. — Идите, Лев Захарович. Готовьтесь. Завтра у нас тяжелый день.

Он пожал мою руку, козырнул и вышел. Сироткин, наблюдавший эту сцену из угла, осторожно подал голос:

— Уф, товарищ командующий, а я уже думал…

— Что он меня арестовывать пришел, — догадался я к чему он клонит. — Мехлис —