Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

Их привычное место находилось в самом дальнем углу, у стены. Глухое пространство, где шум толпы немного стихал, позволяя вести беседу, и откуда можно было стремительно ретироваться к выходу, если того потребуют обстоятельства.

Она заметила Пита — его светлая макушка склонилась над планшетом, профиль выражал предельную сосредоточенность. Китнисс невольно замедлила шаг.

Рядом с ним сидела Джоанна.

Не напротив, а именно рядом. Возмутительно близко. Настолько, что их плечи почти соприкасались. Наклонившись к нему, она что-то вкрадчиво шептала, и пряди её волос едва не касались его щеки. Пит слушал. Он продолжал изучать экран, не поднимая взгляда, лицо его оставалось бесстрастным, но он не сделал ни малейшей попытки отстраниться.

В груди Китнисс что-то болезненно кольнуло. Это не была ревность — по крайней мере, не та привычная, горячая и яростная вспышка, которую она знала. Это чувство было иным: холодным, колючим и пугающе новым.

Оно было похоже на внезапное прозрение.

Джоанна могла позволить себе такую близость. Пит не возражал против неё. Между ними существовала невидимая связь, которую Китнисс не могла постичь — тайный язык надломленных душ, узнающих друг друга без единого звука.

Она подошла к столу, с резким стуком поставила поднос напротив них и опустилась на стул.

Джоанна вскинула голову. На её губах заиграла улыбка — широкая, дерзкая и откровенно вызывающая.

— Китнисс! — её голос прозвучал нарочито громко, почти театрально. Рука Джоанны по-прежнему покоилась на плече Пита. — Я как раз внушала нашему кексику, как чудесно он выглядит. Такой свежий, такой… расслабленный. — Она сделала паузу, и её взгляд, скользнув по Питу, вонзился в Китнисс. Улыбка стала еще шире. — Очевидно, кое-кто проводит ночи с большой пользой.

Пит вскинул голову. Его лицо превратилось в непроницаемую маску — искусство, которым он овладел в совершенстве. В глубине его глаз что-то на мгновение вспыхнуло — то ли предостережение, то ли немая просьба о прощении — и тут же погасло.

— Джоанна, — негромко произнес он.

— Что такое? — Она беспечно пожала плечами, но так и не убрала руку. — Я всего лишь рассыпаюсь в комплиментах. В этой бетонной ловушке так мало поводов для радости. Позволь мне хотя бы искренне за вас порадоваться.

Китнисс не сводила глаз с руки Джоанны, лежащей на плече Пита. Она видела длинные сильные пальцы со шрамами на костяшках и ту небрежную, почти собственническую манеру, с которой та касалась его.

— У тебя есть какое-то дело? — голос Китнисс звучал бесстрастно. В нем не было ни капли тепла, но и открытой враждебности она себе не позволила.

— Просто захотелось поболтать, — Джоанна наконец отстранилась и вальяжно откинулась на спинку стула. — Понимаешь, Огненная Китнисс, в этом бункере слишком скудный выбор развлечений. День за днем одно и то же: серый бетон, мертвый свет, синтетическое варево. — Она взяла ложку и принялась задумчиво помешивать содержимое своей миски. — Волей-неволей приходится искать, где бы… развеяться.

— И как, поиски увенчались успехом? — Китнисс выдержала её взгляд.

— Возможно, — Джоанна улыбнулась. На этот раз без вызова, почти искренне. В этой улыбке промелькнуло нечто пугающе похожее на дружелюбие. — Время покажет.

Пит резко захлопнул планшет. Его движение было слишком порывистым, выдающим скрытое напряжение.

— Мне нужно кое-что проверить, — бросил он, не глядя ни на одну из них. — Увидимся позже.

Он ушел. Слишком поспешно. Лавируя между столами, он направился к выходу, ни разу не обернувшись.

Над столом воцарилась тишина. Джоанна проводила его взглядом, слегка склонив голову набок; в её позе угадывалось что-то от хищника, наблюдающего за ускользающей добычей. Наконец она вновь повернулась к Китнисс.

— Заметила? — спросила она. Голос стал тише, лишившись недавней театральной напускности.

— Что именно?

— Он сбегает. Каждый раз, как только становится по-настоящему интересно.

Китнисс промолчала, понимая, что крыть нечем. За последние недели она видела это десятки раз. Стоило разговору коснуться чего-то глубоко личного, как у Пита тут же находился повод: проверить оборудование, изучить отчеты или обсудить что-то срочное с Лин. Любой прямой вопрос заставлял его исчезнуть.

— Как думаешь, почему? — в вопросе Джоанны на этот раз не было издевки. Ей действительно хотелось знать.

Китнисс посмотрела на закрывшуюся за ним дверь.

— Потому что он боится необходимости выбирать, — едва слышно ответила она.

Джоанна откинулась на спинку стула, не сводя с неё пытливого взгляда.

— А разве он должен выбирать?

Вопрос повис в воздухе, колкий и тяжелый. Китнисс не спешила с ответом. Она смотрела на свой поднос: безликая серая каша, прессованный протеиновый батончик, стакан синтетического сока. Трапеза Тринадцатого дистрикта — чисто функциональная, лишенная вкуса. Просто топливо, а не удовольствие.

— Не знаю, — честно призналась она.

Джоанна коротко кивнула, словно именно этот ответ и был единственно верным.

— Знаешь, что я вижу, когда смотрю на вас? — Джоанна подалась вперед, уперев локти в стол. Её голос упал до доверительного шепота. — Двоих людей, которые из последних сил разыгрывают спектакль под названием «у нас всё в порядке». Будто не было того, что случилось неделю назад. Будто ты не боишься закрывать глаза, лежа с ним рядом, а он не боится собственных рук.

Китнисс до боли сжала челюсти. В голове вспыхнула резкая отповедь, желание защититься, выстроить стену, но слова так и не сорвались с губ.

Потому что Джоанна била в самую цель.

— Я не пытаюсь его у тебя отобрать, — продолжила та, заметив реакцию. — Если ты успела так подумать — выбрось из головы, я не настолько глупа. — Она коротко усмехнулась. — Хотя флиртовать с ним забавно. Надо же как-то коротать время в этом склепе.

— Тогда к чему всё это?

— О чем ты?

— Зачем эта близость? Зачем касаться его, зачем... весь этот цирк?

Джоанна на мгновение замолкла. Она опустила взгляд на свои руки — на тонкие шрамы на запястьях, оставшиеся там, куда подводили провода. Затем снова посмотрела на Китнисс.

— Потому что он понимает, — произнесла она без тени иронии. — То, через что я прошла. То, что сотворили с ним. Когда он рядом, я чувствую себя... — она запнулась, подбирая верное определение, — чуть менее надломленной.

В груди Китнисс что-то болезненно сжалось.

— Он принадлежит тебе, — добавила Джоанна, и теперь в её голосе не было и следа вызова. Только сухая констатация факта. — И я не