Степные ястребы - Джек из тени

Взлетает Дракон, наступает их срок.

Короны и троны, величье и прах.

Таргариена знамя трепещет в веках!

От славы до безумия лишь шаг!

И вьётся над миром трёхглавый их флаг…

На словах про «девиз» орки возбуждённо загудели, радостно стуча кружками по столу. Они, конечно, не поняли ни слова про Валирию или Таргариенов, но «Кровь и Огонь» и «Железный Трон» (который в их исполнении, видимо, звучал как «Железный Вождь») им явно пришлись по душе.

К моему ужасу, к припеву к Артемисии присоединилась Урсула. Она пела басом, создавая мощный, эпический контраст с высоким голосом Артемисии.

Столетия, власть, интриги и кровь.

Брат шёл на брата, теряя любовь.

Танец Драконов, гражданской войны

Пожар, что оставил лишь пепел вины.

Чёрные и Зелёные — расколотый дом.

Драконы сгорали в безумье слепом,

И каждый наследник, в ком валирийский жар,

нёс в сердце и гений, и жуткий кошмар…

Я сидел, закрыв лицо руками, и молился всем известным мне богам, чтобы это поскорее закончилось. Это был сюрреализм в чистом виде. А дуэт продолжал жечь по моему мозгу калёным железом.

Кровь и Огонь — их девиз, и их род!

Взлетает Дракон, наступает их срок.

Короны и троны, величье и прах.

Таргариена знамя трепещет в веках!

От славы до безумия лишь шаг!

И вьётся над миром трёхглавый их флаг…

На припеве все притихли, слушая с наслаждением, в палатку засунули свои любопытные морды как орки, так и несколько офицеров из «Ястребов»:

Кровь и Огонь — их девиз, и их род!

Взлетает Дракон, наступает их срок.

Короны и троны, величье и прах.

Таргариена знамя трепещет в веках!

От славы до безумия лишь шаг!

И вьётся над миром трёхглавый их флаг…

Folkteam

«Game of Thrones: Кровь и огонь»

Когда песня закончилась, столовая взорвалась аплодисментами и восторженными криками. Артемисия, зардевшись от удовольствия, поклонилась. Урсула смущённо кашлянула и снова спряталась за своей кружкой пива. А Лира с церемонным поклоном вернула гитару её владельцу.

И тут произошла сцена, которая снова показала мне, кто здесь настоящий кукловод…

Один из грузных орков, вставая из-за стола, неловко задел его край. В воздух взлетели три глиняные тарелки и кубок с вином. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Артемисия, стоявшая рядом, сделала неуловимое движение. Одной рукой она поймала кубок, не пролив ни капли, а второй, как жонглёр, подхватила все три тарелки.

Орки восхищённо загудели, хваля её за ловкость. Но Лира смотрела на неё другим взглядом. Она подошла к Артемисии, Орчанка напряглась, ожидая очередной насмешки. Но Лира молча обошла её пару раз, внимательно осматривая, как породистую лошадь на ярмарке.

— Посмотри на тот стол, — вдруг резко приказала она, указывая на дальний конец столовой. Артемисия послушно повернула голову. — А теперь обратно ко мне. Что ты видела?

Артемисия, сбиваясь, начала перечислять.

— Вождь Кривого Рога… на столе у него кабан… три кружки… и нож…

— Ещё, — голос Лиры был как щелчок хлыста.

Артемисия, видя, что лиса не издевается, а проверяет, осмелела.

— У его соседа нет одного уха… на поясе у него кошель с медными заклёпками… на столе лежит семь обглоданных костей…

Она перечислила всё, вплоть до количества трещин на глиняной миске. Орки слушали, раскрыв рты. Лира удовлетворённо кивнула.

— Неплохо, — она снова обошла Артемисию и, остановившись у неё за спиной, прошептала ей прямо в ухо так, чтобы слышали только они вдвоём и я, гревший уши, как ближе всех сидящий — А теперь скажи мне, девочка, чего ты хочешь? Быть одной из пяти в гареме, подносить пиво и надеяться, что Вождь обратит на тебя внимание раз в год? Или стать чем-то большим?

Артемисия вздрогнула.

— Я… я не понимаю.

— Всё ты понимаешь, — голос Лиры стал вкрадчивым, как шёпот змеи-искусительницы. — Я видела, как ты двигаешься. У тебя есть рефлексы. У тебя есть память. И у тебя есть злость. Я могу научить тебя, как использовать это. Я могу сделать из тебя тень. Тень, которая будет служить нашему Железному Вождю.

Артемисия замерла. Я видел, как в её глазах разгорается борьба.

— Я… я смогу быть как Урсула? — с надеждой спросила она.

Лира усмехнулась.

— Зачем тебе быть бледной копией воительницы, когда ты можешь стать чем-то уникальным? Урсула его меч, который рубит врага в открытом бою. А ты можешь стать его кинжалом, который наносит удар из тени. Ты сможешь защитить его там, где бессильна любая армия. Разве это не лучшая служба и не величайшая честь? — эту фразу Лира сказал чуть громче, чтобы услышали все в зале.

Глаза Артемисии широко распахнулись. Она посмотрела на меня, и в её взгляде больше не было ни страха, ни обиды. Только решимость.

— Я согласна, — громко сказала она.

Её отец, Гром, тут же вскочил и, отвесив Лире низкий поклон, буквально прокричал:

— Это великая честь для всего нашего клана! Моя дочь будет служить Железному Вождю!

Я молча наблюдал за этой сценой. Лира, одним гениальным ходом, убила сразу нескольких зайцев. Она нейтрализовала самую активную из моих наложниц, превратив её из источника проблем в полезный актив. Она показала остальным девушкам, что есть другой путь, кроме как быть украшением в гареме. Она сделала приятное Грому, который теперь мог хвастаться, что его дочь приближена к самому Вождю. И она получила себе в ученицы способную девочку, из которой со временем сможет вылепить первоклассную шпионку или убийцу.

Я посмотрел на Лиру, лисица встретила мой взгляд и хитро подмигнула. Я лишь покачал головой и вернулся к своему пиву. Эта лиса была чертовски умна и чертовски опасна. Я всё больше понимал, что мой союз с ней был, пожалуй, самым разумным решением, которое я принял в этом безумном мире, хотя и самым рискованным.

Глава 10

Я купил нам время, эту самую дорогую валюту на любой войне. Но я не учёл одного: время, это ресурс, который работает в обе стороны. И пока мы тут, в сердце степи, зализывали раны, делили трофеи и строили наше хрупкое, многорасовое государство, наши враги тоже не сидели сложа руки. Лира была чертовски права, и от этой правоты по спине катился липкий, холодный пот.

Я собрал их всех в своём штабном шатре, который теперь казался непозволительно маленьким и тесным для такого сборища. Урсула, Эссен, Хрящ, и десяток самых влиятельных вождей, чьи лица после недавних событий выражали сложную гамму чувств: от затаённого уважения до плохо скрываемой обиды. Я не стал ходить вокруг да около,