Степные ястребы - Джек из тени

выходу, Готфрид и Курт едва поспевали за ней. Они шли по пустым, гулким коридорам замка. Редкие факелы выхватывали из темноты гобелены с изображением ратных подвигов её предков. Сейчас эти картины казались насмешкой.

Они поднялись по винтовой лестнице на северную стену, самую высокую и самую удалённую от вражеского лагеря. Ночь была безлунной, и лишь мириады холодных, далёких звёзд освещали землю. Ветер здесь, наверху, был сильным и резким, он трепал её волосы и плащ.

— Куда смотреть? — спросила она, вглядываясь в темноту.

— Вон туда, — Курт указал на тёмную гряду холмов, которая чернела на горизонте, милях в пяти от замка. — Смотрите внимательно, ваша светлость.

Сначала Элизабет ничего не видела. Просто тьма, плотная и непроглядная. Она уже начала терять терпение, как вдруг… там, на вершине самого высокого холма, вспыхнул и погас крошечный огонёк. Просто короткая, едва заметная вспышка. Но через несколько секунд она повторилась. А потом ещё раз.

Элизабет замерла, её сердце заколотилось. Это был не случайный костёр, не огонь пастуха. Это был сигнал, два коротких, один длинный. Снова два коротких, один длинный. Условный код, который они разработали с Михаилом много месяцев назад, ещё до его ухода в степь. Код, который означал только одно: «Я рядом, план в силе, готовься».

— Фонарь, — её голос был едва слышен за свистом ветра. — Принесите мне сигнальный фонарь. Быстро!

Курт сорвался с места и через минуту вернулся с большим, закрытым фонарём с металлическими шторками. Элизабет лично взяла его. Её руки больше не дрожали. Она дождалась, когда на холме снова вспыхнет сигнал, и в ответ трижды открыла и закрыла шторку фонаря, посылая в темноту три короткие, ответные вспышки. «Готова»…

Свет на холме больше не появлялся. Но Элизабет знала, что её ответ увидели. Она повернулась к своим гвардейцам. Её лицо преобразилось. Усталость и тревога исчезли, уступив место холодной решимости.

— Готфрид, — отчеканила она. — Поднять по тревоге мой личный резерв. Распечатать арсенал «Драконий Зуб».

Старый капитан вытянулся в струнку. Арсенал «Драконий Зуб», это был особый склад, созданный по приказу Михаила. В нём хранилось не обычное оружие, а его… изобретения. Десятки винтовок новой модели, сотни гранат, и ещё кое-что, о чём знали только она, Михаил и несколько самых доверенных людей.

— Раздать оружие, к утру все должны быть готовы. Райхенбах и его шавки решили, что загнали волков в клетку. Пора показать им, что у нас очень длинные и очень острые клыки.

Она снова посмотрела в сторону тёмных холмов, и на её губах впервые за много дней появилась злая улыбка. Элизабет прикрывала Михаила во дворце, теперь барон вернулся выполнить свою часть договора.

* * *

Форт Грифоньей Глотки гудел, как потревоженный улей. Обычно размеренная жизнь пограничной крепости, состоящая из караулов, тренировок и редких стычек с разбойниками, была нарушена. Уже неделю в форте царило напряжённое ожидание. Гонец, прибывший из столицы, принёс смутные вести о «недопонимании» между герцогом и Регентским советом. А вчера ночью примчалась леди Лира, и после долгого, закрытого разговора с комендантом форта, бароном фон Штейном, что принял титул после смерти брата в Каменном Щите, и командирами гарнизона, крепость перешла на осадное положение.

Днём, когда солнце стояло в зените, на дороге, ведущей из Вольфенбурга, показалось облако пыли. Часовые на стенах пробили тревогу. В подзорные трубы стало видно, что к форту приближается крупный конный отряд. Две сотни всадников, закованных в блестящую сталь, на их знамёнах красовался герб графа Райхенбаха, чёрный ворон на серебряном поле.

Комендант форта, немолодой офицер старой закалки, стоял на стене и молча наблюдал за приближением отряда. Рядом с ним стоял командир орочьего гарнизона, оставленного Михаилом, одноглазый гигант по имени Грызь, и командир «Ястребов», молчаливый и суровый капитан Рорх.

— Хотят войти, — пробасил Грызь, поглаживая рукоять своего огромного топора. — Может, не пускать? Стены у нас крепкие.

— Не можем, — покачал головой фон Штейн. — Формально, они представляют законную власть. Отказать им, значит объявить себя мятежниками. А приказа от Железного Барона не было. Придётся пустить. Но… — он хитро прищурился, — … пустить по-нашему.

Когда отряд Райхенбаха подошёл к воротам, их встретила поднятая решётка и вооружённый до зубов гарнизон. Командир отряда, молодой, спесивый аристократ с тонкими усиками и презрительной гримасой на холёном лице, потребовал встречи с комендантом.

Фон Штейн спустился к ним в сопровождении Грызя и Рорха, которые одним своим видом заставляли столичных гвардейцев нервно сглатывать.

— Я, рыцарь Эгберт фон Адлер, посланник Регентского совета, — надменно произнёс аристократ, протягивая коменданту запечатанный свиток. — Именем регента, графа Райхенбаха, приказываю вам сдать командование фортом и арестовать офицеров, назначенных бывшим бароном Родионовым.

Фон Штейн медленно, с трудом скрывая презрение, сломал печать и пробежал глазами по пергаменту.

— Хорошо, — сказал он, сворачивая свиток. — Приказ есть приказ.

Он отдал распоряжение. Гарнизон легионеров, которых Михаил набрал из беженцев и бродяг, построили на центральном плацу. Рорх и его «Ястребы» демонстративно сложили винтовки в пирамиды и отошли в сторону, к своим казармам. Грызь и его орки, недовольно рыча, тоже скрылись в отведённом им бараке.

Рыцарь Эгберт, расправив плечи, выехал на центр плацу. Его гвардейцы окружили безоружных легионеров.

— Солдаты! — его голос звенел от самодовольства. — Эпоха простолюдина Родионова, который потакал вашим низменным инстинктам, закончилась! Отныне вы служите его светлости регенту, графу Райхенбаху! Именем регента я объявляю все ваши прежние контракты и договорённости недействительными! Вы будете служить на тех условиях, которые вам предложат. Будете пахать и умирать там, где вам прикажут! А кто не согласен… — он многозначительно похлопал по эфесу своего меча.

На плацу повисла тяжёлая тишина. Легионеры, вчерашние крестьяне и ремесленники, которых Михаил превратил в дисциплинированных, хорошо оплачиваемых солдат, стояли с каменными лицами. Они смотрели не на спесивого рыцаря, а друг на друга.

— А жалование? — раздался хриплый голос из строя. Это был старый сержант, бывший рудокоп по прозвищу Крот. — Железный Барон платил нам исправно. Как и всем, кто работает на него. Еды всегда навалом. А вы?

Эгберт презрительно скривил губы.

— С чернью никто не о чём договариваться не собирается! Ваше жалование, это крыша над головой и миска похлёбки! И вы должны быть за это благодарны!

Именно в этот момент из окон казармы, где располагались «Ястребы», раздались хлопки выстрелов. А затем к ним добавился лязг стали, короткие вскрики и глухие удары.

Рыцарь Эгберт растерянно обернулся. Его гвардейцы, которые до этого самодовольно сидели на конях, занервничали, начали переглядываться. Из подземных казематов, где разместили прибывший отряд, вдруг начали выбегать солдаты Райхенбаха. Вернее, не выбегать, а вываливаться. С перекошенными