Лыжня Антикайнена. Снова в СССР - Алексей Почтарёв

— Ну, ты и фантазер, — засмеялась Татьяна, — масла из пальм не бывает.

Я тут же пожалел, о необдуманно сказанных словах. В СССР действительно для изготовления сгущенки используют только натуральные продукты без всякого добавления растительных жиров, как это будет в будущем.

— А ты Саша, что читать умеешь? — спросила мама. Пальмовое масло ее не заинтересовало, а вот то, что я самостоятельно прочитал текст на банке она заметила.

— Умеет, — выдала меня сестра, видела, как у бабушки я читал газеты и журналы.

— Прочитай здесь, — отец положил свежую газету передо мной.

Я не стал притворяться, что читаю по складам, а прочитал, как умею, то есть хорошо.

— Если такой умный, может и в школу не пойдешь? — ехидно спросила мама. — Зачем учиться, если и так всё знаешь?

— Читать я умею, а писать нет, — возразил я.

Реально не умею. Шариковых ручек еще нет, пишут ручками со стальным пером макая перо в чернильницу и промокая написанное промокашкой. Причем каждая написанная буква — это настоящее произведение искусства чистописания. В школе этому учатся не один день.

— Ничего особенного, — возразил папа, — я научился читать в шесть лет. Вначале читал вывески магазинов, потом детские книги.

На это папино утверждение маме было нечего возразить, и мы наконец приступили к ужину.

Глава 9. Во второй раз в первый класс

«На поезде Москва — Мурманск в Петрозаводск прибыли члены писательской делегации, чтобы принять участие в выездном заседании секретариата правления Союза писателей. Общественность, собравшаяся на вокзале, тепло встречает Сергея Михалкова, Семена Бабаевского, Сергея Баруздина, Николая Рыленкова, Николая Доризо и других».

Газета «Ленинская правда» от 8 сентября 1964 года.

Наступило первое сентября, и я во второй раз иду в школу в сопровождении сестры Татьяны и мамы Инги Ильиничны. Отец, как обычно, рано ушел на работу, на заводе с дисциплиной строго. Сестра нарядная, в форменном школьном платье и белом переднике, волосы заколоты новой заколкой с пластмассовой бабочкой, расправившей крылья. В одной руке у нее портфель, в другой букет из трех белых гладиолусов. Папа купил на рынке по цене рубль за цветок — это очень дорого. На рубль в этом времени можно плотно пообедать. Я в форменном школьном темно-синем костюме и белой рубашке, без цветов. В правой руке держу новый портфель.

В школу идем не только мы, есть и другие дети. Букеты цветов в руках далеко не у всех. Как правило девочки с цветами, мальчики без цветов. Чаще всего с букетами те, у кого есть возможность вырастить цветы за лето на даче или на приусадебном участке, если дом свой, как говорят тут — «частный».

Взрослые, мама или бабушка провожают в школу только первоклассников, остальные дети идут без сопровождения взрослых. Проходящие мимо второклассники смотрят на меня свысока, я иду с мамой, а они нет. Впрочем, уже завтра, 2 сентября мы с сестрой будем ходить в школу самостоятельно.

День сегодня солнечный, дети собираются по классам на асфальтированной площадке во дворе школы. Сестра уходит к своему классу, а меня за руку мама подводит к молодой симпатичной учительнице.

— Это кто у нас? — спрашивает учительница и отмечает мою фамилию у себя в тетрадке. Мама отходит к небольшой группе родителей, а я встаю в строй моих будущих одноклассников. Мальчики все как один коротко, почти налысо пострижены, у девочек на голове в волосах большой белый бант. Дети напряжены и немного испуганы, впереди непривычная новая жизнь.

Наконец школьники построены по классам, начинается общешкольная линейка. Командует процессом старшая пионервожатая.

Под бой барабана из школы выносят красное знамя пионерской дружины школы. Пионеры поднимают руки в пионерском салюте. Барабанщик, мальчишка лет десяти в белой рубашке с пионерским галстуком, опускает барабанные палочки на туго натянутую поверхность барабана и гордо смотрит на всех. Он сейчас в центре внимания. Знамя выносит восьмиклассник в специально для него пошитой полувоенной форме, на шее тоже пионерский галстук, по бокам от него идут мальчик и девочка в белых рубашках и с пионерскими галстуками на шеях и руками, поднятыми в пионерском салюте. Выглядит все красиво и торжественно.

Наконец барабан замолкает и директор, женщина лет пятидесяти в строгом синем костюме (пиджак, юбка), и необычно высокой прической на голове под названием «башня», зачитывает по бумажке заранее заготовленную речь. Микрофона нет, громкий голос директора эхом отражается от стен школы, и мы не понимаем ни слова из ее пламенной речи.

Первоклассники заскучали.

— Могу рассказать анекдот, — говорю я стоящим рядом со мной ребятам.

— О, расскажи, — поворачивается ко мне мальчишка, стоящий впереди меня.

— В школу приходит лысая девочка с большим бантом на голове, — начинаю я. Дети смеются после слов «лысая девочка». Возраст такой, сейчас самое смешное слово для них: «какашка» или вот «лысая девочка». Дальше можно не рассказывать, уже смешно, но я продолжаю:

— В школу приходит лысая девочка с большим бантом на голове. Учительница ее спрашивает: «Девочка, а как у тебя на голове бант держится?». А девочка отвечает: «Как? Гвоздем прибит, вот и держится».

На смех мальчишек оборачиваются девочки нашего класса с белыми бантами на голове. Глядя на них мальчишки начинают смеяться еще больше, кто-то даже показывает пальцем. Девчонки недоуменно пожимают плечами, одна девочка крутит пальцем у своего виска — подчеркивая тем умственную отсталость мальчишек по сравнению с девочками. На нашу шумную компанию оглядывается учительница.

Всю эту историю с анекдотом я затеял только для того, чтобы посмотреть на реакцию учительницы. Мне интересно: добрая она или злая, умная или не очень.

Учительница говорит:

— Ребята, тише, — и улыбается. Улыбка у женщины приятная, открытая. Мне нравится. Надеюсь с ней мы поладим.

Общешкольная линейка между тем заканчивается. Первоклассница с колокольчиком пробегает по двору громко звеня. Под барабанный бой уносят в школу красное знамя. А мы первоклассники первыми вслед за учительницей идем в школу. Наши классы располагаются на первом этаже.

Дети бегут и спешат занять парты. Так получилось, что мальчики заняли парты слева у окон, а девочки справа ближе к входу в класс.

Учительница сразу наводит порядок, у нее уже все подготовлено, называет фамилии и рассаживает по партам детей так, как ей надо, строго мальчик — девочка. Никто не возражает, у первоклассников еще не тот возраст, чтобы возражать взрослым. Мне достается девочка по имени Айли Мальми. Айли — финское женское имя, ударение в имени и фамилии падает на первый слог. Девочка недовольна,