Лыжня Антикайнена. Снова в СССР - Алексей Почтарёв

Нас ждали, дверь открыл сам Сергей. Квартира большая с высокими потолками на три семьи офицеров Петрозаводского гарнизона. Типичная коммуналка с общими для всех: кухней, ванной и туалетом. У Теппонен в распоряжении две смежных комнаты. В проходной комнате слева от входа возле дивана накрыт стол. Жена Сергея, Елена Васильевна, хлопотала у стола. Справа от входа в комнату мебельная стенка.

— Румынский гарнитур, — похвасталась Елена, жена Сергея.

В центре комнаты кресло, в углу у окна на тумбочке черно-белый телевизор, у стола стулья с гнутыми спинками — всё выполнено в едином стиле: темно-коричневое полированное дерево. По сравнению с мебелью местного мебельного комбината смотрится богато.

— У меня в роте у старшины жена в мебельном магазине работает, — пояснил Сергей, — вот и помогли достать.

Из соседней комнаты вышел сын Сергея — Павел. Ему четырнадцать лет, лицо в характерных для подростков прыщах.

Сели за стол. Сергей похвастался отцу, что уже строят дом, в котором он рассчитывает получить квартиру.

— В следующем году сдадут, — сказала Елена, — мы пару раз уже мимо ходили, смотрели, как дом строится.

Мы, дети поели и вышли из-за стола, прошли вслед за Павлом во вторую комнату. Здесь мебель поскромнее: двуспальная кровать родителей Павла, старый платяной шкаф, письменный стол, пара стульев, полки с книгами на стене. Комната небольшая, площадь метров восемь-десять, не больше.

Я стал рассматривать названия книг на полках, а Татьяна рассказала двоюродному брату о школе, в которую нас записали родители.

— Фу, восемнадцатая школа, — скривился Павел, — чего вы туда пошли? Это же восьмилетка.

— А ты разве не там учишься? — спросила сестра.

— Я в девятой школе, — с гордостью сказал парень, — буду в ней учиться все десять классов. Это одна из старейших школ города, построена еще до войны в 1936 году. В нашей школе кроме школьного образования все ученики получают профессию. Я, например, учусь на токаря.

— Круто, — сказала Татьяна.

— И много известных в городе людей училось в вашей школе? — спросил я.

— Наверное учились, я не знаю, — ответил Павел, — нам об этом не рассказывали.

— Впрочем, — двоюродный брат задумался, — в восьмом «Б» классе у нас есть необычный парень, он верит в бога.

В двадцать первом веке этим никого не удивишь, а в СССР шестидесятых годов наличие в школе верующего ребенка — чрезвычайная ситуация.

— Его одноклассники несколько раз били за это, а он стоит на своем: «Верю и всё тут».

— И что с ним сделали? — заинтересованно спросила Татьяна.

— Да ничего. Директор школы за него заступился, на собрании сказал, что у нас в стране свобода вероисповедования и бить за это нельзя. Так, что пока его оставили в покое. Восьмой класс окончит, пойдет работать. Верующих в техникумы и вузы не берут.

— А какой он веры? — спросил я.

— Как это какой веры? — удивился Павел.

— Есть православные, католики, протестанты, — пояснил я, — а может он мусульманин?

— Мусульманин? А это что за зверь? — спросил Павел.

— Евреи в Израиле воюют с арабами мусульманами. Неужели в газетах не читал? — спросил я.

— А-а! Читал, — признался мальчишка, — только при чем тут СССР? У нас арабов нет.

— На юге СССР живут таджики, узбеки и другие народы, они мусульмане, — пояснил я.

— А ты откуда знаешь? — спросила сестра.

— Дедушка рассказывал.

— Вот как так-то?! — воскликнула Татьяна. — Не при царизме живем, за окном двадцатый век, советские космонавты летают в космос, через несколько лет высадятся на Луне, Марс скоро начнем осваивать, будем строить там города… И в то же время находятся люди, которые верят в бога. Ладно бабки в церковь ходят, из ума уже выжили, но почему в бога верят молодые?

— Дураки потому что, — хмыкнул в ответ Павел.

— Может в лото сыграем? — предложил он, потеряв интерес к теме.

Он принес карточки и мешок с бочонками с цифрами, и мы около двух часов играли в лото, пока нас с Татьяной не позвала бабушка. Пора было собираться домой.

Пока играли, я думал про только что состоявшийся разговор. В прошлой жизни, я, как и все советские люди жил, не задумываясь о вере в Бога, дел хватало и без религии. Крестился поздно, на излете девяностых. За годы советской власти появилось много книг с критикой христианства и многие люди принимают аргументы, приведенные в них, за истину в последней инстанции. Вот я и задумался однажды, а если повернуть все наоборот, и попытаться критически осмыслить атеизм? Взял учебник для вузов «Научный атеизм» и перечитал его снова с карандашом в руках. В свое время я сдал по этому учебнику экзамен на пятерку. Теперь же читал учебник совсем по-другому, соотнеся каждую строчку с опытом прожитой жизни и пришел к выводу, что мир устроен не так просто, как кажется на первый взгляд.

Разумеется, сейчас, находясь в детском теле, глупо оповещать всех о своих устоявшихся взглядах на жизнь. Тем более, делать это в атеистическом государстве, таком как СССР, где за веру людей преследуют. Да, в шестидесятые не расстреливают священников, как это было в двадцатые и тридцатые годы двадцатого века, но религиозные организации всячески ограничивают. При Хрущеве в стране продолжается закрытие храмов. Верующий молодой человек не может получить образование. Существуют и другие негласные ограничения, которые сильно осложняют жизнь. Мне это надо? Нет! Тем более, что вера в Бога — это слишком личное дело, чтобы об этом кричать во весь голос. Так что пока молчим в тряпочку и пытаемся устроиться в новой жизни.

Тем более, что у меня пока остаются подвешенными отношения с мамой Саши. Держится она со мной насторожено, да и я не могу переломить себя, не ее я сын, да и не ребенок семи лет, каким внешне кажусь посторонним людям. Мать же настоящего ребенка всё это чувствует, но пока не понимает истинного положения вещей. К моему счастью. Если бы она догадалась о подмене, мне бы пришлось действительно кисло. Страшно даже представить.

* * *

В воскресенье, как и обещала мама, мы с ней и Татьяной пошли на «Школьный базар». На проспекте Ленина возле «сто четырнадцати квартирного дома» (местное название, в доме действительно 114 квартир — примечание автора) стояли прилавки и торговали всякой всячиной для школы. Часть школьной канцелярии для нас с сестрой привезла бабушка из своего магазина, остальное купили здесь, в том числе и школьные учебники, которые в шестидесятые не выдают в школе — их нужно покупать.

Мне приобрели школьный портфель, который при необходимости