Лыжня Антикайнена. Снова в СССР - Алексей Почтарёв

Пока размышлял о своих невеселых перспективах поезд подошел к перрону станции Петрозаводск. Мы с вещами двинулись на выход из вагона. Дед заранее дал телеграмму о нашем приезде, поэтому нас встречали родители.

Я сразу заметил обоих, запоминая. Пока мы гостили у бабушки, я ненавязчиво спрашивал сестру о нашей семье, поэтому кое-что знаю.

Отец Саши, Петр Сергеевич, высокий молодой мужчина тридцати трех лет. На голове небольшая залысина делающая лоб шире, коротко стриженные русые волосы. Имеется небольшое брюшко, еще не переросшее в большой живот. Трудится инженером на недавно построенном заводе «Тяжбуммаш», производящем бумагоделательные машины. Петр Сергеевич сразу после армии приехал в Карелию из Новокузнецка, где жил с родителями, поступил в местный университет, а по его окончанию остался здесь работать.

После короткого приветствия отец подхватил большой чемодан из рук деда и сумку из рук бабушки.

Мама Саши, Инга Ильинична, симпатичная молодая женщина, натуральная блондинка, ей сейчас тридцать один год, но выглядит максимум лет на двадцать. Национальная особенность карелов, женщины до сорока — пятидесяти лет практически не стареют, зато потом резко портится кожа, появляются морщины, и юная девушка вдруг превращается в старуху. По образованию мама Саши, как и дедушка историк, в настоящее время старший научный сотрудник Карельского государственного краеведческого музея.

До нашего дома идем пешком, он находится недалеко от вокзала на улице Максима Горького. Сокращая дорогу идем не по улице, а дворами. Я молчу, слушаю разговоры взрослых. При встрече на вокзале нас с Татьяной мама крепко обняла, прижала к груди. Потом отстраняясь от нас как-то немного удивленно посмотрела на меня. Я уже понял, что веду себя как-то не так, как вел бы себя на моем месте настоящий Саша. Но тут ничего сделать нельзя, я такой, какой есть. Скопировать поведение настоящего Саши не смогу.

По дороге бабушка рассказывает о том, как мы с сестрой заблудились в лесу. Оказывается, бабушка не сообщила родителям об этом происшествии.

— Мама, ты бы хоть позвонила, что ли, — укоряет ее дочь.

— И что, позвонила бы, ты бы сорвалась с работы, и чем бы помогла? Все же кончилось хорошо, — возражает бабушка.

— Саша хорошо ориентируется в лесу, — сдала меня сестра, — это он нас вывел из леса.

— Да?! — удивился отец.

— Раньше за ним подобное не замечали, — сказала мама и каким-то непонятным, нечитаемым взглядом посмотрела на меня.

— Ну, так раньше он один по лесу и не ходил, — заступился за меня дед, — в стрессовой ситуации у человека могут раскрыться неизвестные ранее таланты.

— Главное, что быстро нашлись, — сказал отец, подходя к новому пятиэтажному дому. Наша семья получила квартиру в начале марта 1964 года. До этого жили вчетвером в одной комнате общежития.

Номер дома — двадцать один. Типичная хрущевка начала шестидесятых — блочный дом, окрашенный снаружи в желтый цвет. В доме три подъезда, наш средний, поднимаемся на второй этаж. На площадке три квартиры, наша слева под номером девятнадцать. За входной дверью маленький узкий коридор (прихожая), санузел совмещенный, вход в него с прихожей. Кухня чуть меньше шести метров. В квартире две смежные комнаты, две небольшие кладовки, балкона нет. Мы с Татьяной спим в маленькой комнате, родители в проходной большой, их кровать отделена от комнаты самодельной фанерной перегородкой, оклеенной обоями.

На начало шестидесятых — очень даже неплохо. Отдельная благоустроенная квартира — о такой многие жители города могут только мечтать, так как живут либо в частном доме, либо в бараке с печным отоплением, либо в коммуналке на несколько семей, либо в общежитии, либо вообще снимают угол (Снимать угол — устаревшее выражение, когда человек арендовал не комнату, а кровать и спал в одной комнате вместе с хозяином жилья — примечание автора).

Конечно то, что разнополые дети должны жить в одной комнате — не есть хорошо. В будущем это учтут и таким семьям будут давать трехкомнатную квартиру. А пока придется мириться с тем, что есть. Тем более, что я человек взрослый, разумный и с самого начала своего появления в этом теле не рассматриваю Татьяну, как предмет вожделения. Сестра — это сестра. И впредь к ней я буду относится именно так. Тем более, что и в прошлой жизни меня никогда не привлекали нимфетки.

Со слов Татьяны квартиру получил наш отец на заводе «Тяжбуммаш», так как работал на этом предприятии практически с начала его строительства в 1960 году.

Как только мы вошли в квартиру, отец поставил на пол в коридоре чемодан и сумку, который нес и извинившись перед дедом с бабушкой убежал на работу. Маме проще, ей на работу к девяти утра, поэтому пока она побудет с нами.

Взрослые пошли на кухню, а я прошелся по квартире. В большой комнате, как я уже отметил кровать родителей за самодельной перегородкой, возле перегородки в ряд выстроились четыре стула, у стены на тумбочке черно-белый телевизор «Беларусь-5», у окна стол-книжка в сложенном виде.

В нашей с Татьяной комнате раскладное кресло для меня и диван для сестры, у окна письменный стол, на стене две полки, одна над другой, в конце комнаты небольшая кладовка.

Заглянул на кухню. Тут всё обычно: небольшой кухонный стол, три табуретки, холодильник «Морозко». Кухонных шкафчиков нет, на стене всё те же полки. Ну так-то понятно, люди недавно въехали в эту квартиру, еще не успели обустроиться, тем более, что мебель в СССР, как и многие другие бытовые товары — дефицит. Просто так не купишь — нужно доставать.

У мамы к нашему приезду был готов завтрак. Бабушка пила кофе, дед наворачивал картошку с сосисками. Посадили за стол и меня. На кухню пришла Татьяна, ей сразу же уступила место бабушка.

После завтрака сказал, что пойду гулять.

— Далеко со двора не уходи, — предупредила меня мама, в ее взгляде промелькнуло беспокойство.

Вышел в коридор, по дороге заглянул в ванную. В квартире та самая советская ванная с окошком на кухню. Когда в квартире одна семья, на мой взгляд, окно в ванной комнате, это даже неплохо. Днем не нужно включать свет, несложно проветривать помещение от сырости. Чугунная ванна большая, специальным экраном не закрыта. Унитаз с бачком под потолком и цепочкой с белой ручкой, за которую нужно дергать, чтобы спустить воду. Раковина обычная. В углу стиральная машина рижского завода с приспособлением для отжима белья.

Одел на ноги сандалии и вышел во двор. Наш дом стоит не у самой дороги, прямо напротив подъезда небольшой двор, имеется песочница для маленьких детей и грибок (Грибок