Несгибаемый граф - Александр Яманов

— Но, барин, ведь… — растерянно произнёс Вороблевский.

Я сначала не понял, о чём он. Потом сморщился, давя раздражение. Кадров и так не хватает, а тётушки вцепились в Василия, заставляя его переводить французские пьесы. Он ведь у нас ещё директор и режиссёр семейного театра, который отец начал формировать летом прошлого года. По идее, труппа должна базироваться в Кусково, но пока живёт и репетирует у Веры Борисовны в Ясенево. И Вороблевский вынужден проводить там значительное время.

— Так оставь вместо себя помощника. У тебя ведь учеников хватает?

— Вы забрали самого толкового, — Василий указал на зардевшегося Прокофьева. — Есть ещё Ванька Белозёров, но он слишком молод, хотя неплохо французским и итальянским владеет. Ещё обладает склонностью к литературе и поэзии.

— Избавь меня от подробностей. Ещё вашего театра не хватало, — взмахиваю рукой. — Если вопросов нет, то ступай. Вере Борисовне я напишу сегодня же.

Хорохориться можно сколько угодно, но тётушки всё равно заставят открыть театр и начать запланированное в Останкино строительство. Пока спектакли будут давать в Кусково, меня просто поставили перед фактом. Мысленно вздыхаю, глядя на закрывшуюся за Василием дверь, и перевожу взгляд на оставшуюся троицу:

— Кто помогал собирать сведения о Мальцове и Демидове? — спрашиваю Прокофьева. — Человек из канцелярии губернатора?

Секретарь застыл, будто его заморозили, и побледнел. Продолжаю смотреть на Афанасия, пока он не оттаивает.

— Откуда вы знаете? Ой, простите, Ваше сиятельство, — запричитал вскочивший парень.

— Сядь, — указываю жестом на стул. — Мне твои секреты без надобности. Зато нужен человек, умеющий собирать вести и даже сплетни. Лучше, чтобы он работал в Юстиц-коллегии или в полицейской канцелярии Москвы или столицы. Начинай потихоньку спрашивать. Торопиться в этом деле нельзя, как и без надобности огласка. Я тоже напишу кое-кому. Понял, кто нужен?

— Да, вам нужен агент, как в Тайной экспедиции, — Прокофьев чуть не зажмурился после ответа, опустив взгляд.

— Молодец! — хвалю парня и поворачиваюсь к парочке баламутов.

Ермолай с Владимиром сразу подобрались. Они понимают, когда можно шутить.

— Мне нужна достойная охрана, в первую очередь для сопровождения в путешествиях. В имениях тоже не мешает навести порядок. Подумайте, что лучше — набрать готовых бойцов или воспитать своих.

— А как же мы? — насупился дядька.

— У Демидова в распоряжении чуть ли не личная армия. Ты ведь сам видел его бойцов, когда мы возвращались из Людиново. Да и пошаливают на дорогах. А когда я займусь серьёзными делами, то врагов у меня станет ещё больше. После разговора с этим упырём другого выхода попросту нет, — нахмурившись, смотрю на заёрзавшего Ермолая. — Необходима пятёрка людей для сопровождения кортежа. Также нужен десяток сторожей, а лучше егерей в Кусково и Останкино. Нечего посторонним людям по моей земле шляться.

А то действительно проходной двор. Понимаю, что вокруг не Россия образца девяностых годов XX века, но хорошая охрана и служба безопасности — это необходимость. Демидов действительно меня взбесил. И если на других предприятиях похожая ситуация с издевательствами, значит, я буду с ней бороться. Пока не знаю как, время покажет. Сейчас надо обрасти мускулами.

— Узнай, продаёт ли ещё Алексей Демидов Брынский и Есенокский заводы, — снова перевожу взгляд на Прокофьева. — Насколько я знаю, он отказал своему братцу и в прошлом году выставил предприятия на открытые торги. Заодно уточни у человека из канцелярии, есть ли у Евдокима крупные долги. А они должны быть. Как появится стряпчий, я их выкуплю. Как и предприятия его брата.

Афанасий быстро записал мой приказ. План у меня простой. Насколько я помню, во время «пугачёвщины» работники части демидовских заводов перешли на сторону восставших, заодно разгромив заводы, бывшие для них каторгой. Почему-то не сомневаюсь, что это были люди именно Евдокима Никитича.

Для восстановления производств потребуются деньги. Возможно, казна возместит часть потерь. Но процесс получения компенсации долгий и весьма хлопотный. Пока же я буду искать способы подорвать благосостояние изувера. Заодно щёлкну его по носу, купив заводы брата, на которые нацелился Евдоким. А через два года, когда восстание подавят и народ начнёт подсчитывать убытки, нанесу удар.

Что-то меня всё дальше заносит от плана открыть мастерскую и помогать людям, развивая медицину. Снова гормоны молодого тела? Не важно, решение принято.

Глава 10

Июль 1773 года. Москва. Село Шереметьево, Рязанское наместничество, Московская губерния. Российская империя.

— Коленька, ты неисправим. Мало того что носишься по губернии аки оглашенный, смущая московскую публику. Так и это ещё не всё! К чему тебе ссора с Евдокимом Демидовым? А я ведь обещала Кате, что буду ограждать племянника от ошибок, — укоризненно произнесла Вера Борисовна Лопухина, отчего мне стало стыдно.

Она не упрекала, а действительно расстроилась. Ситуация усугублялась присутствием Марфы Михайловны Долгоруковой, бросающей на меня обеспокоенные взгляды.

Разговор состоялся на обязательном чаепитии у тетушек. Как только я появляюсь в Кусково, сразу следует приглашение в Ясенево, где проводит большую часть времени княгиня Лопухина. К ней присоединяется княгиня Долгорукова, зимой и осенью проживающая во дворце на Никольской. Также Марфа следит за воспитанием Вари. Её единственный сын Иван живёт своей жизнью и почти не общается с матерью. Поэтому тетушка посвятила себя сестрёнке.

Обе старушки очень переживают за последнего мужчину из графской ветви Шереметевых. Род у нас многочисленный и дружный, но потомки соратника Петра I занимают особое положение. Получается, на меня вся надежда. Но кое-кто занимается всякой дурью — с точки зрения высшего света, конечно.

В Ясенево я ехал с хорошим настроением. Несмотря на ворчание и излишнюю опеку старушек, посещение родственниц доставляло мне истинное наслаждение. Знаете ли, приятно, когда тебя любят. И вдруг такой поворот. Не успели мы расположиться на летней веранде за огромным самоваром, как с меня начали потихоньку снимать стружку.

Я ведь всё понимаю и согласен, что излишне порывист. Однако ничего не могу поделать с реакцией молодого организма. Знания из будущего буквально распирают изнутри, и мне кажется, что надо действовать как можно быстрее. Потому я и хватаюсь за всё подряд. К тому же в прошлой жизни у меня не было навыков управления большими проектами. Тут ещё и нарушение общепринятых норм, на которые вроде плевать. Только тётя Вера в своей спокойной и благожелательной манере ткнула меня личиком в грязь.

— Николя, скоро у