Эволюция Генри 5 - Владимир Алексеевич Ильин

— Томми, сейчас мы едем на мой жилой уровень, принимаем душ, переодеваемся, заказываем вкусной еды и ждем.

— Кого ждем? — Стал он легонько раздражаться. — Спецназа с красными уровнями? Подрыва жилой секции? Ядовитых газов в вентиляции?

— Знаешь, что это? — Продемонстрировал я ему браслет из каменных сегментов.

— М-м, нет. Но этого у вас раньше не было.

— Реликт. Глобальное сообщение слышал?

Томми запнулся и чуть не упал.

— Получается, я этим четверым ни словечком не соврал? — Ошалело смотрел он на мерцающие камни.

— Зато никто не скажет, что Томас Виллани — нечестный человек. — Хмыкнул я.

— Так это ж они в бешенство придут. Это же их Реликт… — Пытался осознать старик.

— Там все еще хуже. У них на Реликта завязано производство всех низовых ресурсов, которые потребляет город. — Я заметил впереди лифт и невольно ускорился.

— Бежать нам надо. — В этот раз уже убежденно произнес он.

— Томми, ты не слушаешь. — Остановился я и демонстративно щелкнул пальцами.

А где-то невдалеке у Верховного жреца прихватило сердце. И все электричество в городе пропало — до следующего моего щелчка, запустившего чужое сердце вновь.

— От меня теперь зависит, будет ли в городе вода, тепло, свет и топливо. — Мягко выговорил я ему, подходя к пульту вызова и прикладывая к нему пластиковую карту. — Так что заказываем еду и ждем. Послушаем, что нам предложат.

— Знаете, Генри, я тут подумал. — Через пару минут произнес Томми. — Ну его, к черту, этот шоу-бизнес! Ну какие там деньги! — С жаром продолжил он. — Нам надо срочно идти в политику!

Глава 8

Створки лязгнули, закрываясь — пятнадцать минут ожидания, и кабина общественного лифта с расцарапанными фанерными стенками и граффити дернулась вверх. Над головой тускло светился один пластиковый плафон из двух — из-за этого хотя бы темный пол казался чуть чище, чем был на самом деле. Их, вообще-то, обслуживают, эти лифты — моют, меняют разбитые лампы и выжженные пластиковые кнопки. Но огромный пассажиропоток за пару дней разрушает все. Камеры наблюдения ломают в первую очередь, а засовывать в каждую кабинку по постовому — бесполезно. Вожмет в стену толпой в час пик, и что они увидят, что смогут пресечь?..

— Генри, вы меня слушаете? — Возмутился Томми, все это время выдававший один экономический прожект за другим.

— Не слушаю, — признался я.

И Томми притих.

Реликт плотно ассоциировался у него с властью, власть — с высокой должностью, а должность он желал употребить логичным, но очень своеобразным образом — получить городские подряды, ведь «государство — лучший заказчик! У него всегда есть деньги!».

Не уверен, что его прожекты улучшили бы жизнь города, но обогатить нас должны были определенно. Я не мешал ему — его голос был гораздо лучше тишины, в которой невольно пытаешься услышать стук сапог и лязг оружия.

«Зря не заклинил внешнюю дверь», — сначала винил я себя. — «Один хороший удар в стык, и сталь пришлось бы резать».

Потом понял, что совсем не зря. Ведь если дверь не блокирована, то преследования мы не боимся. Да и те, кто мог идти за нами, сначала опросят дока с коронером. А расскажут им такое, от чего бежать за нами совсем не захочется.

— Но вы же не откажетесь от возможности заработать деньги? — Все-таки не выдержал он, когда цифры на табло начали показывать «плюсовые» этажи.

— Предлагаете воровать на городских заказах? — Проявил я вежливый интерес.

— Что значит — воровать? — Чуть ли не обиделся Томми. — Мы обеспечим работу друзьям, и они будут нам благодарны. Давайте, наконец, заставим город отремонтировать эти лифты! — С брезгливостью посмотрел он на фанеру стен.

— Их ремонтируют.

— Подрядчики совершенно не справляются! Это же ужасно! Надо срочно организовать комиссию и гнать поганой метлой этих бездельников! Я знаю надежных людей — они с охотой возьмут на себя обслуживание!

— И что-то изменится? Лифты будут чище? — С иронией глянул я на него.

— Ну, это людская природа — все портить, — развел он руками. — Откровенно говоря, вряд ли. Но мы хотя бы попытаемся! А любой труд должен быть оплачен, — смотрел он честными глазами.

— Томми, зачем эти сложности? Мы скажем — они принесут столько денег, сколько нам нужно. — Пожал я плечами и встряхнул рукой с каменным браслетом.

— Так нельзя! Должны быть приличия! Респектабельность! — Даже заволновался старик. — Понимаете, если вы просто заберете деньги, это будет выглядеть некрасиво, — покосился он на счетчик этажей, будто стоит нам выйти из лифта — и к этому разговору мы никогда не вернемся. — Это ведь как свидание с девушкой! Вы ей симпатичны, она вам симпатична, но, если вы сразу потащите ее в номер — она, разумеется, будет сопротивляться! А всего-то — надо соблюсти общепринятый ритуал! Вам дадут все, чего вы хотите, да еще и будут любить! Для этого и нужно идти в политику!

— Ладно. Если вам нравится — занимайтесь. Пробью вам должность.

— А вы?

— А я буду спрашивать деньги с тебя. Ты ведь принесешь, сколько мне нужно? — Похлопал я его по плечу. — Какие между нами ритуалы.

Томми понурился.

— Я просто подумал… Вас же непременно захотят убить. Даже если станут улыбаться в лицо, обещать и выполнять любую прихоть — лишь бы вы не щелкнули пальцами! — Продемонстрировал он, каким жестом я выключал электричество в городе.

— А полезу в политику — перехотят?

— Вы зайдете на их поле, — осторожно заметил итальянец. — Там, где они считают себя сильнее. Они будут думать, что смогут вас обхитрить, заморочить, зажать законами и правилами. А если мы начнем воровать как все — они совсем успокоятся. Дайте им эту иллюзию!

— Мне эти интриги… — Чуть не передернуло от воспоминаний из Калифорнии. — Не сильно нравятся.

— Тогда надо прятаться в бункер, выкатывать пушки на Новый город и требовать восемь девственниц в неделю.

— А почему восемь?

— А я, думаете, вас оставлю? — Возмутился он. — Еще никто не мог сказать, что Томми — неблагодарная свинья!

— Ты мне дом сжег.

— Но не предал, — мягко отметил он. — А