Осколки миров - Кутрис

class="p1">И в этот момент где-то на левом фланге цепи раздался резкий перепуганный крик, тут же прерванный короткими разорванными очередями. Словно несколько пулемётов за раз открыли огонь.

Всё замерло на несколько мгновений. Мы напряглись, схватившись крепче за оружие, и повернулись в сторону шума. И в этой внезапной короткой тишине донёсся новый звук — негромкий, но от этого лишь более жуткий: сухой костяной щелчок, словно ломается толстая ветка. И сразу за ним услышали приглушённый, полный неподдельного ужаса возглас на немецком:

— Verdammt! Es ist hier!

Ян резко развернулся в направлении возгласа, вскинул винтовку, а его лицо превратилось в маску напряжённого ожидания. Я последовал его примеру, прижав приклад к плечу, а палец лёг на скобу спускового крючка. Сердце заколотилось где-то в горле, сжимая его в предчувствии опасности.

— Что там? — выдохнул я, не отрывая взгляда от темноты, где только что раздавались выстрелы.

— Не знаю, — сквозь зубы процедил Ян. — Но если стреляли, значит, увидели кого-то. И если не убили с первого раза… — Он не договорил, но смысл был ясен.

Разрывая темноту донёсся новый звук: это был крик — нечеловеческий шипящий вопль, полный ярости и боли. А я внезапно почувствовал странное оцепенение, которое будто короткими волнами начало охватывать мои мышцы. Колющими мурашками оно пробегало по всему телу, заставляя то каменеть мышцы, то будто переставать их чувствовать вообще. Словно они полностью исчезали из моего тела.

Я с недоумением опустил глаза на свое туловище, еле освещаемое в темноте светом от горящих фар грузовиков, направленных в сторону самолета. Мурашки, бегущие по лицу, заставили скрипнуть зубами. И тут же они освободили челюсти, побежав по плечу левой руки, судорожно сжавшей цевье винтовки. Винтовка, немного водившая по темноте стволом, намертво замерла в одной точке. Всего на мгновение, спустя которое, мои глаза уловили эти мурашки наяву — маленькие, еле заметные искорки, бегущие по предплечью, по кисти. Они исчезли, заставив окаменеть на вдохе уже грудные мышцы.

А я расширившимися глазами заметил, как левая рука полностью исчезла на пару мгновений, замерцав перед этим так же как исчезая, мерцала убитая мною белоснежная рысь. Мотнув головой, я до крови прикусил губу, сбрасывая наваждение, и волна оцепенения исчезла, приводя меня в чувство и возвращая в окружающий мир.

Все произошло в какие-то секунды. И снова мотнув головой, я бросил взгляд на фельдфебеля Вебера, который поднес к лицу правую руку и что-то прорычал в черную прямоугольную коробочку. И в тот же миг, в ответ на его команду на крыше ближайшего грузовика с резким щелчком зажглась слепящая безжалостная луна — мощный софит. Огромный луч, белый и режущий глаза, рванул в ночь, пронзая тьму.

Он метнулся, как палец, указующий на ад, и застыл, высветив участок степи. И в этом ослепительном круге на фоне угольно-чёрной пустоты замерло огромное белоснежное тело.

Это был зверь. Тигр. Но такого я не видел даже в бреду. Чудовищный, громадный, раза в два крупнее любого амурского властелина тайги. И он был ослепительно, неестественно белым — ни единой полоски черноты или рыжеватого оттенка, напомнив встреченную мерцающую рысь. Я заметил, как под шкурой напряглись мощные мускулы, когда он отпрянул от света, прижимаясь к земле с кошачьей грацией. Из плеча сочилась тёмная кровь, а бледные, светящиеся в луче прожектора глаза сверкнули чистой голодной яростью.

Всё это я осознал за доли секунды. Совместив мушку и целик, я открыл огонь, присоединившись к общему шквалу пуль, который обрушился на зверя.

Не уверен, что попал хотя бы раз, но пули, выпущенные моими соратниками, нашли свою цель. И тигр, ошарашенный, ослепший, задергался от попаданий. Припавший к земле, он даже не успел отпрыгнуть, повалившись на бок. Дернувшись задними лапами в последний раз, он затих замертво, лишь содрогаясь от продолжающихся попаданий.

— Feuer einstellen! Achtung! Zurück! Kreis formation! — отрывисто заорал Вебер, и цепь солдат прекратила стрелять. Они начали медленно пятясь, сжиматься в более плотный круг, направляя стволы винтовок в темноту, царящую за пределами светового пятна.

Ян театральным шёпотом перевел приказ и для меня:

— Не стрелять! Внимание! Назад и сомкнуть круг!

В тот же миг послышались стоны. Туда, где раздался первый крик, побежал один из солдат. Еще один луч света осветил лежащее тело. Подбежавший склонился над ним и положил ладонь на шею. Явно не нащупав биение кровеносной жилы, солдат встал с прижатой к плечу винтовкой, начав отходить назад.

Ян, не опуская винтовки, прошипел мне, не отрывая взгляда от зверя:

— Белый… Чёрт. Это из Иного.

— Из какого ещё Иного? — выдохнул я, на ходу снимая пустой магазин и защёлкивая новый. Оттянув затвор, с резким лязгом дослал патрон.

— Есть такие осколки, — скороговоркой бросил Ян, бегая глазами по краям света. — То есть мир, где всё белое: трава, деревья, зверьё. Все, кто оттуда проваливаются, — он резко кивнул в сторону мёртвого тигра, — до единого бешеные. От злобы. Не охотятся, не едят нормально — только убивают. Их только так, — он похлопал ладонью по цевью своей штурмовой винтовки.

В голове всплыло воспоминание — чёткое, будто только вчера произошедшее. Первое живое существо, встреченное мной в этом мире: невидимая рысь. Её горячее дыхание на лице, когти, впивающиеся в плечо, и тот первобытный ужас перед незримой смертью. От внезапной догадки я похолодел, когда вспомнил свою исчезнувшую на мгновения руку. Неужели эта тварь заразила меня своим бешенством? Но что-то заставило закрыть рот, уже открывшийся поведать о произошедшем. Надо выждать, вдруг у них принято немедленно убивать заразившихся…

И если Ян сейчас обмолвился про чужой мир, порождающий этих белых чудовищ, то логика подсказывала пугающий вывод. Значит, существуют и другие. Другие «осколки», столь же чуждые, столь же непостижимые в своей инаковости.

Помнится, и полковник фон Штауффенберг во время нашей первой беседы в его кабинете говорил что-то подобное. В его скупых фразах тогда я ясно ощутил налёт усталой неизбежности. Тогда, оглушённый новизной положения, я не придал его словам должного значения. Теперь же они обретали зловещий смысл.

И, похоже, если это и Чистилище, то, вне всякого сомнения, оно общее. Гигантская безумная бойня, куда свозят отбросы из десятков, а может, и сотен сопредельных миров. И мы, люди, затерянные меж ними, — лишь один из видов мусора, пытающийся выжить в соседстве с чужими кошмарами. Надо будет позже моего Вергилия спросить поподробнее. И подобрать вопросы, чтобы выяснить произошедшее со мной, не вызвав подозрений.

Тем временем сбор трофеев приобрёл размеренный, почти методичный характер. Словно жнецы, солдаты сноровисто убирали чужую жатву. Я наблюдал, как двое