Егерь. Прилив - Николай Скиба

Зрачки Морана расширились. Он скукожился, почувствовав запах той самой Смерти, которой сам поклонялся.

— Как. Закрыть. Раскол? — произнёс я. Мой голос прозвучал так, словно к горлу прилипла могильная земля.

Моран сглотнул. Спесь мгновенно слетела с него, остался только голый, животный инстинкт перед хищником более высокой пищевой цепи.

— Семь стихий… — выдавил он, глядя не на меня, а куда-то сквозь меня, во Тьму. — Альфы. Он никогда не говорил о таких слабостях… Но может быть… Если ударите стихиями по Расколу одновременно… вы отрежете Сайрака. Сделаете его смертным. Или убьёте. Или как-то иначе, я не знаю!

Моран тяжело задышал. Конечно, он не мог знать ответа.

Я сделал паузу, а потом задал самый главный вопрос — тот, который тяготил больше всего.

— Ты владел призывом… Отголосков тех, кто погиб. Карц, Радонеж. Могу ли я как-то… Вернуть того парня, что призвал Альфу жизни?

И он расхохотался.

— Думаешь если вычистил моё ядро, можешь что-то? Ничего ты не сможешь!

Григор за спиной шевельнулся.

— Я заберу его к Жнецам, — сказал великан. — Деревня должна знать, что произошло. И он ответит за то, что делал с людьми.

Я кивнул.

— Он твой.

Моран смотрел на нас без выражения. Сломанный инструмент, выброшенный хозяином.

* * *

Альфу Огня я нашёл на скалах за домом — тигр лежал на плоском камне, подставив бок последним лучам заката. Золотая шкура тускнела в вечернем свете.

Нюх маны показывал его огромную силу.

Я сел рядом.

Закат окрашивал море в цвета крови.

— На арене я поглотил ядро друида, — сказал я. — Морана. В тот момент, когда терял рассудок и превращался в Зверомора. Оно во мне — я чувствую его.

Альфа Огня открыл один глаз. Золотой диск, в котором плавились закатные отблески.

— Зачем ты это сделал? Надеешься вернуть мальчишку?

Я усмехнулся без веселья.

— Я не идиот, Тигр. Те, кто ушел за кромку, там и остаются. Тайга меня этому давно научила. Мика отдал свою суть, сгорел без остатка, чтобы выпустить Альфу Жизни. Но ядро друида — это концентрат энергии, завязанный на манипуляции с душами. Я забрал его не для того, чтобы воскрешать мертвецов… Хоть и думал об этом там, на арене. Теперь — нет.

Я замолчал, глядя на темнеющую воду.

— Не хотелось, чтобы этот ублюдок Сайрак добрался до того, что осталось от тени Мики даже в Альфе Жизни — мало ли что. Мальчишка заслужил, чтобы его оставили в покое.

Тигр долго молчал. Закат догорал — тени на камнях удлинялись.

— Лекарь не умер в обычном смысле, — сказал Альфа мягче, чем обычно. — Он стал проводником — фитилем, который сгорает, чтобы дать свет. Энергия такого порядка не оставляет «тени», Зверолов. Его суть растворилась в самой ткани мира. Сайраку до него не дотянуться. Ядро же, что ты поглотил — просто грязный резервуар.

Я кивнул. В груди немного отпустило. Мальчишка нашел покой.

— Пусть так, — коротко бросил я. — Значит, пущу ядро на топливо, когда придет время рвать глотку твоему главному врагу.

* * *

Ночью все спали.

А я опять сидел на краю утёса и думал.

Размышлял о том, что ждёт нас через несколько дней.

Красавчик за пазухой фыркнул. Волчонок у ноги поднял голову и тихо заскулил.

Я закрыл глаза и позволил себе минуту — всего лишь одну чёртову минуту — не думать о том, что впереди.

А потом минута закончилась.

Я встал и пошёл спать. Завтра — отплытие.

Глава 9

Утро началось с прощания, которого никто не ждал.

Григор стоял у двери с мешком на плече и Мораном на цепи. Медведи — Горн и Марэль — ждали за воротами.

Великан оделся ещё до рассвета, собрался молча, никого не разбудив, и теперь стоял в дверном проёме.

— Уходишь, — сказал я.

— Жнецы ждут, — ответил Григор. — Деревня без вожака, Макс. Я должен защищать их. Вернуться и привести всё в порядок, пока не поздно. Мы идём своей дорогой, и корона нам больше не союзник. Я должен быть там.

— Я понимаю.

Григор тяжело посмотрел на меня.

— Ты ведь не забыл, что собрался делать, Макс?

Не забыл. Свой клан, своя деревня. Место, где звероловы живут по своим правилам. Я обещал это на руинах арены, над телами тех, кого не удалось спасти.

— Помню.

— Тогда послушай. — Григор шагнул ближе, и схватил меня за плечо. От него пахнуло сырой кожей, сталью и хвоей. — Ты пойдёшь к Расколу и сделаешь то, что должен. Убьёшь Сайрака или запечатаешь тварь — мне плевать как, главное — сделай. И когда ты вернёшься — мы будем ждать. С топорами, зверями и людьми, которые знают, как жить рядом с Расколом. Фундамент твоей деревни, Макс. Я его заложу.

Я посмотрел в его глаза. Никакой фальши, только гранитная уверенность.

— Принято, — коротко кивнул я.

Григор усмехнулся в ответ.

— Ты вернёшься, Макс. Ты упрямее любого медведя. Роман верил в тебя всем сердцем.

Великан протянул огромную мозолистую руку, и я пожал её. Ладонь Григора сомкнулась вокруг моей, как каменная ловушка. Я сжал так же жёстко в ответ.

— Моран ответит за всё, — сказал он, дёрнув цепь. Друид Тени пошатнулся.

Григор развернулся и пошёл, не оглядываясь. Горн и Марэль двинулись следом. Через минуту они свернули за угол и исчезли.

Жаль.

Но Григор был прав — кто-то должен отвечать за Жнецов, которые остались без лидера. Великан и так сделал слишком многое, и он был единственным, кто сможет удержать людей.

Через час мы разделились.

Стёпа, Лана, Раннер с Никой и Шовчиком — на корабль. Загрузить припасы, проверить всё, собрать команду, подготовить маршруты. С силой Режиссёра — всего день пути морем на север, к Расколу.

Мы с Барутом пошли к Варгу. Мне хотелось попрощаться с Нойсом.

Первые минуты шли молча. Утренний город просыпался — торговцы открывали лавки, грузчики волокли ящики, патрульные на мостах зевали. Фукис сидел на плече Барута и непрерывно вертел головой, сканируя зверей вокруг. Зверёк постоянно работал, его большие глаза быстро двигались, фиксируя каждое живое существо в радиусе видимости.

— Барут, — сказал я, когда мы свернули в переулок. — Ты ведь не просто так пошёл со мной.

Торговец покосился на меня.

— Я остаюсь, Макс.

— Знаю.

— Знаешь? — он приподнял бровь.

— Я видел, как ты смотрел на группу, когда рассказывал про Сухих. Ты прикидывал, где быть полезнее.

Барут хмыкнул.

— Я не боец. На континенте от меня толку