Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

поселение и его безумную Принцессу позади. В салоне пахло потом, страхом, кровью и пылью. Алекс тихо всхлипывал на заднем сиденье. Том, бледный как смерть, сжимал его руку, гладя по голове. Сет тяжело дышал, вытирая окровавленный лоб рукавом. Ева сжимала руль, ее взгляд был прикован к дороге, убегающей в серую даль. На ее лице не было ни победы, ни облегчения. Была лишь привычная каменная маска, под которой клокотал холодный гнев на мир, на Мару, на себя за мгновение растерянности-колебания, за нового пассажира. Что это было? Момент слабости и благодарности за их спасение. Нет. Холодный расчёт. Он владел топором быстро и жёстко. Если они ещё раз наткнуться на подобное безумие, Сет будет крушить всё подряд на их пути. Он им нужен.

Глава 24. Грабеж под звуки падающих небес

На выезде из поселения Ева заметила полицейский участок — здание с заколоченными окнами и антенной на крыше, намекающей на возможные рации. Её прагматичный ум тут же оценил потенциал: оружие и связь — их шанс выжить в этом аду, где вирус превращает людей в ходячих мертвецов.

Она резко повернулась к Сету.

— Оружие там есть?

Сет, сжимая рукоять топора, пожал плечами.

— Должно.

Ева остановила машину в сотне метров от участка, за билбордом, чтобы не привлекать внимания.

— Мы с Сетом проверим. Том, сиди тут, закройся, сядь за руль, — отрезала она, выхватывая карту из бардачка. — Сет, что дальше по дороге?

Сет ткнул пальцем в точку на карте.

— Ферма. Жил старик с женой, считай, пустая.

Ева обвела точку маркером и сунула карту Тому.

— Если что, встречаемся здесь.

Она заметила, как Том, морщась, перелез на водительское место — его нога распухла, кожа покраснела, и он едва сдерживал стон.

— Доберёмся до фермы — посмотрю. А пока, Том, держи себя в руках, — бросила она, но в её голосе мелькнула тень беспокойства за брата и племянника.

С Сетом они двинулись к участку, перебегая от дерева к дереву, прячась в тенях, пока здание не оказалось в десятке шагов.

Полицейский участок выглядел как крепость, которую пытались взять штурмом и бросили: окна заколочены досками, вход завален обломками столов и стульев, а в воздухе витал запах гнили.

Ева прижалась к стене, её самодельный нож поблёскивал в тусклом свете.

— Тишина — плохой знак, — прошипела она Сету, который сжимал топор так, что костяшки побелели, — ищи чёрный вход. И не шуми, если не хочешь стать кормом.

Сет кивнул и обошёл здание, найдя служебный вход — металлическую дверь, приоткрытую, но заваленную кучей мусора: ящики, старые шины, куски арматуры.

Ева уловила глухой стук изнутри, словно кто-то уронил тяжёлый предмет.

— Мертвецы. Или хуже, — процедила она.

Сет начал разбирать завал, но Ева остановила его резким жестом:

— Тише, идиот. Хочешь, чтобы нас сожрали?

Ева взяла арматурину и, пригнувшись, принялась методично разгребать мусор, отодвигая обломки с точностью хирурга. Через несколько минут дверь приоткрылась достаточно, чтобы можно было пролезть боком.

— Сет, вперёд. Держи топор наготове, — её шёпот резанул тишину. — Если там тварь — бей в голову. Без геройства.

Они скользнули в коридор. Воздух был плотный, будто вязкий. В нём стоял запах сырости, плесени и чего-то ещё — гнилого, человеческого.

Сет судорожно сжал топор.

— Я не слепой, Ева. Видел, что эти твари делают, — он огляделся, глаза метались по теням. — Но, если там копы… они не просто так сдохли.

Ева усмехнулась — коротко, как будто выдохнула вместе с воспоминанием.

— Копы, мародёры… всё мясо. Если не мы — то они, — она бросила на него взгляд, острый как лезвие. — Двигай вперёд.

Коридор вёл в главный холл участка, заваленный перевёрнутыми столами, разбитыми мониторами и пятнами крови, растёкшимися по полу.

Ева жестом остановила Сета, когда из глубины здания донёсся хриплый рык. Она кивнула в сторону оружейной — за стеклянной дверью виднелись шкафы с оружием, но путь преграждали два оживших полицейских. Один, с ключами на поясе, бродил у оружейной, его форма была изодрана, а лицо превратилось в гниющую маску. Второй застрял в дверном проёме, дёргаясь, словно сломанная марионетка.

Ева прищурилась, оценивая.

— Тот, с ключами, — наш билет. Бери второго, тихо.

Они продвигались по коридору, освещённому дрожащими лампами. Пыль висела в воздухе, будто сама затаила дыхание.

За поворотом — камеры. За решётками, в тусклом свете, двое оживших заключённых метались между стенами, грызли прутья, истекая кровью. Их зубы щёлкали в бешеном ритме, а пальцы — костлявые, окровавленные — цеплялись за сталь, как за плоть.

Сет застыл. Лицо побелело, будто всё тепло вышло через подошвы.

— Чёрт… — выдавил он. — Я их знаю.

Ева даже не моргнула. Глаза смотрели на чудовищ за решёткой.

— Кто они, Сет? И без соплей. У нас нет времени.

Он сглотнул, будто пытался утопить собственный страх.

— Братья. Джек и Пол. Ошивались в поселении. Джек — псих, резал людей ради забавы.

Сет выдохнул, глядя, как Джек ломает ногти о решётку.

— А Пол просто таскался за ним, как пёс. Видать, их тут заперли, когда вирус начался.

Ева хмыкнула, иронично, без тени сочувствия.

— Похер, кем они были. Теперь они — закуска.

Она бросила взгляд через плечо.

— Фокус на оружейке. Или я оставлю тебя тут — пообщаться.

Сет шагнул вперёд, но остановился.

— Ева, ты хоть когда-нибудь можешь не быть такой… стервой?

Она усмехнулась. Резко, словно щёлкнула затвором.

— Стерва жива, — её голос — осколок стекла. — А добряки сгнили. Двигай, пока ты не стал следующим.

И они пошли дальше. Слева — клацали зубы. Справа — тени шевелились в пустоте.

Пока они готовились к атаке, снаружи раздался визг шин. Ева метнулась к окну, посмотрела в щель в заколоченных досках. Их машина, где остались Том и ребёнок, рванула с места, исчезая за поворотом. Ева стиснула зубы, её пальцы сжали нож.

— Чёрт, — прорычала она, но в её глазах мелькнула тревога.

Она знала, что Том поедет к ферме — точке встречи, — но мысль о брате и племяннике, окруженных мертвецами, кольнула её сильнее, чем она хотела бы признать.

— Он не умрёт. Не посмеет, — пробормотала она, больше для себя, чем для Сета.

Но времени на чувства не осталось. Из леса, хрипя и ломая ветки, приближалась толпа оживших — не