Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

меньше тридцати. Тени метались между деревьями, как беспокойные духи. Их стоны сливались в зловещий хор, тяжёлый и липкий, как сгущающийся вечер. Том испугался их и уехал, теперь они приближались к полицейскому участку.

Сет обернулся, выронив топор, и схватился за голову.

— Ева! Том свалил! Нас бросил, чёрт возьми! — паника рвала голос, глаза бегали по просветам в лесу, ища спасение, которого не было.

Ева повернулась к нему медленно, как будто каждое движение стоило усилия. Глаза её сверкали — не холодом, а сдерживаемым гневом.

— Он не бросил. Он едет к ферме, — голос твёрдый, но с напряжением, будто каждое слово было гвоздём. — Если с малым хоть что-то случится — я вырежу ему сердце.

Она схватила Сета за плечо, встряхнула.

— А теперь заткнись. У нас — максимум пять минут, пока эти твари не доберутся. Думай, как выжить, а не как орать.

Где-то неподалёку захрустели ветки. В гуще деревьев мелькнули первые силуэты — покачивающиеся, кривые, будто сломанные.

Время пошло. Ева разработала план за секунды.

— Я беру копа с ключами. Ты — второго. Не облажайся, — бросила она, крадясь к оружейной.

Её движения были точными: она подползла к полицейскому с ключами, используя перевёрнутый стол как укрытие. Одним ударом ножа в основание черепа она уложила мертвеца — тот рухнул без звука, ключи звякнули на полу. Сет, с топором в руках, справился хуже: его удар пришёлся по плечу второго полицейского, и тварь, рыча, бросилась на него. Сет отшвырнул её к стене, но мертвец вцепился в его куртку. Ева, выругавшись, метнулась к нему и вонзила нож в глаз заражённого.

— Не будь бесполезным, — рявкнула она, вытирая кровь с лезвия.

Ева распахнула дверь оружейной. Запах масла, металла и давнего страха ударил в лицо.

На стеллажах, словно оставленные кем-то напоследок, дожидались трофеи:

— два пистолета Glock, каждый с магазином на двадцать патронов,

— дробовик Mossberg, восемь патронов,

— два полицейских бронежилета (класс III-A),

— три рации с зарядными базами — одна с треснутым корпусом,

— и аптечка, наполовину пустая, но всё ещё стоящая надежда.

Не колеблясь, Ева сбросила рюкзак и начала методично закидывать всё внутрь. Один из бронежилетов она швырнула Сету под ноги.

— Надевай.

Её взгляд метнулся к телу офицера в углу. На поясе — связка ключей. Полицейский седан Dodge Charger. Металл лязгнул в её пальцах — сорвала одним рывком.

—Это наш выход, — сказала она, сжав ключи так, будто могла пробить ими стену.

Голос резал пыльный воздух, как лезвие.

— Чёрт, Ева… — тяжело дышал Сет, возясь с застёжками бронежилета. Пот скатывался по виску. — Ты как машина. Ни искры страха. Вообще не боишься?

Ева, не поднимая глаз, проверяла рации — нажимала кнопки, слушала треск помех, отбрасывала неисправные. Всё — одним движением.

— Бояться? Это для мёртвых. Я выживаю. — Она кинула последнюю рацию в рюкзак. — Хочешь жить — держи топор так, чтобы мозги на нём засыхали. Крепче.

Сет хрипло выдохнул, затягивая последнюю стропу. Жилет сидел на нём как чужая кожа.

Ева закинула рюкзак на плечо. На губах промелькнула саркастичная тень улыбки — мимолётная, будто от старой раны. Она посмотрела на Сета — не на него, а сквозь — туда, где за дверью сгущались тени.

— Спасибо, что не сдох. Пока... — она рванула дверь.

Ключи от седана зазвенели в кулаке.

— А теперь — шевелись. Пока нас не порвали нафиг.

Хрипы и топот заражённых уже вплотную подбирались к участку. Земля дрожала. Воздух гудел от приближающегося ужаса.

Ева и Сет выскочили через заднюю дверь. На стоянке, в густой пыли, стоял полицейский Dodge Charger. Старый, матовый, но шины целы. Ключи были у Евы. Надежда — на четыре колеса и форсаж.

Их глаза одновременно метнулись к лесу. Толпа.

Заражённые вываливались из деревьев, как чёрная вода из трещины в плотине — десятки. Около тридцати гниющих тел двигались вразнобой, дёргано, но быстро. Слишком быстро.

Ева оценила обстановку одним взглядом.

— Сет, поджигай эту хрень. Дым их задержит! — она указала на завал мусора и покрышек у стены.

Сет даже не спорил — пальцы дрожали, но действовали. Он выхватил зажигалку, сунул её в кучу тряпья и резины.

Вспышка.

Огонь жадно ухватился за жирную ткань и пополз вверх, вскоре вспучивая тёмный дым, как кровавую исповедь.

Первые заражённые сбились с пути, завиляли, захрипели пуще. Но остальные, ослеплённые запахом живого, продолжали ломиться вперёд, не разбирая дороги.

Ева кинулась к седану, уже вытаскивая ключи, но из бокового переулка вынырнули трое. Рывком. Рвано. Заражённые. Совсем близко.

Они бросились на них.

Ева не закричала. Не отпрянула.

Только выдохнула — коротко, как удар в грудь.И пошла в бой.

Один, бывший подросток с оторванной челюстью, бросился на неё. Ева уклонилась и вонзила нож в его висок, пнув тело в сторону. Сет, размахнувшись топором, снёс голову второму — кровь брызнула на его бронежилет. Третий мертвец, массивный, в рваной рабочей униформе, повалил Сета на землю. Ева, не теряя времени, прыгнула на тварь, вонзив нож в её шею и добив ударом по черепу.

— Вставай, слабак! — рявкнула она, помогая Сету подняться.

Они добежали до машины, но мертвецы уже окружали её. Ева запрыгнула за руль, Сет — на пассажирское сиденье, отстреливаясь пистолетом через окно. Он попал в двоих.

— Береги пули, идиот! — крикнула Ева, заводя двигатель.

Машина взревела, и Ева вдавила газ, сбивая двух заражённых, которые вцепились в капот. Их тела отлетели в стороны, но ещё несколько мертвецов зацепились за двери. Сет, высунувшись из окна, рубил топором по их рукам, пока Ева не вырвалась на открытую дорогу.

Сет тяжело дышал, кровь с топора стекала ему на пальцы.

— Ты думаешь с Томом всё в порядке? После всего?

Ева стиснула зубы. Машина подскочила на ухабе, её тряхнуло, но она даже не моргнула.

— Они живы, — голос дрогнул — еле заметно, но Сет услышал. — Если нет — я найду Тома в аду и прикончу его за это. Он жив. Должен быть, — шептала она, вцепившись в руль, пока машина мчалась к ферме через мёртвые земли.

Небо, затянутое серыми тучами, отражалось в лужах, пахнущих гнилью. Ева держала скорость, но не гнала, избегая лишнего шума. Мертвецы могли быть где угодно — в кюветах, за деревьями, в заброшенных сараях.

По дороге они наткнулись на одиночного заражённого, бредущего по обочине.