СМЕРШ – 1943. Книга 4 - Павел Барчук

ветерком не получится. Капитальных мостов нет. Чернавский еще в прошлом году взорвали к чертовой матери. Вон, только быки бетонные торчат. Придется воспользоваться временной переправой.

Старший сержант высунулся из машины, по-хозяйски оценил крутизну склона. Так понимаю, он выискивал безопасную колею.

С нашей точки обзора было отлично видно, что временный понтонный мост навели совсем рядом, метрах в пятидесяти выше по течению от искалеченных опор старого моста.

— Давай, Ильич, потихоньку, — кивнул Котов.

«Виллис» медленно пополз вниз. Разумеется, Сидорчук не стал рисковать и спускаться напрямик по крутому глинистому откосу — так недолго и кувырнуться. Он свернул на специально пробитую дорогу.

Инженерные войска тоже не лаптем щи хлебают. Они срыли часть берега, сделали спуск пологим. Земля была густо засыпана битым красным кирпичом и устлана поперечными бревнами, чтобы тяжелая техника не вязла в прибрежной грязи. Машину мелко затрясло на этой ребристой гати.

Внизу, у самой воды, кипела жизнь. Деревянный настил временного моста лежал прямо на понтонах и вбитых сваях. Переправа гудела. В сторону Левого берега тянулся транспорт с беженцами, который возвращались домой. Туда же ехали рабочие, занимающиеся восстановлением города. Навстречу нам шли серые колонны пехоты, двигались грузовики-полуторки. Так понимаю, их направление — Курск. Вода плескалась у самых досок, настил прогибался под тяжестью колес.

Перед въездом на мост стоял усиленный комендантский пост. Обычный шлагбаум из березового ствола, мешки с песком, человек шесть в стандартной пехотной форме. Два бойца с автоматами и лейтенант-проверяющий мгновенно отреагировали на нашу машину. Все-таки «виллис» — штабной автомобиль. Значит, едут в нем особые товарищи. А особые товарищи заслуживают особого внимания.

Сидорчук притормозил, лейтенант вместе с бойцами шустро подошли ближе. Офицер окинул нас цепким, тяжелым взглядом.

Котов без лишних слов показал ему документы. Лейтенант взял бумаги. Внимательно, строчка за строчкой, изучил. Печати проверил особо пристально. Только что не лизнул их и не понюхал. Затем вернул документы, козырнул, махнул рукой бойцам у шлагбаума.

— Проезжайте. Счастливого пути.

«Виллис» въехал на мост. Машину слегка покачивало на речной волне. Когда мы, наконец перебрались на противоположную сторону я даже еле слышно выдохнул. Не люблю, когда под ногами отсутствует твердая земля. Вернее в нашем случае — под колесами. Поэтому в прошлой жизни ненавидел самолеты и старался передвигаться исключительно на автомобилях или поездах. И в гробу я видел эту статистику, которая утверждает, что стальные птички — самый безопасный вид транспорта.

Карась, сидевший рядом со мной, тихо хмыкнул.

— Видели, командир? — спросил он Котова.

— Видел, Миша, — в голосе капитана отчетливо прозвучали нотки веселья, — Грамотно работают черти.

Я вопросительно посмотрел на старлея. Вместо Карася ответил Котов. Наверное, заметил мое удивленное лицо в зеркале.

— Местные коллеги, Соколов. Опергруппа СМЕРШа Воронежского гарнизона. Скорее всего, ловят кого-то конкретного, раз сами на мост вышли.

— С чего вы взяли? — поинтересовался я. — Обычный комендантский патруль, вроде бы.

— Да ну конечно, — тихо хохотнул Мишка. — Ты на их руки смотрел? Мозолей от саперной лопатки нет. Вообще. Ногти чистые. Гимнастерки, хоть и выцветшие, но подогнаны по фигуре идеально, ни одной лишней складки. А главное — взгляд. Обычный пехотинец на штабной джип смотрит с уважением. Эти пялились так, будто прикидывали, куда нам пулю всадить. Бойцы автоматы держали не на ремне, а в руках, стволами чуть вниз. Готовность бить на поражение в любую секунду.

— И еще деталь, — добавил Котов. — У обычного пехотного взводного планшетка измочаленная, со сбитыми углами. А у этого офицерская сумка новенькая, из хорошей кожи. Кобура тоже потерта именно там, где надо — сразу видно, пистолет он достает часто.

— Любопытно…— я высунулся из-за тента, оглянулся назад, — Они нас тоже считали?

— Нет, — уверенно заявил Карась, — Мы поопытнее будем. Видел, какое лицо товарищ капитан состроил, когда лейтенант подошел? Точь-в точь штабной выскочка, которого тихо ненавидят.

— Кто-то захотел получить в лоб? — с усмешкой поинтересовался Котов, — Совсем обнаглел. Лицо мое обсуждает.

— Так хоть в лоб, хоть по лбу, товарищ капитан, — Старлей вообще ни разу не смутился, — Я же исключительно с уважением и в качестве похвалы.

Пока Карась и Андрей Петрович в шутку препирались, вы выехали на главный проспект и углубились в левобережный район. Минут через пятнадцать оказались в Отрожке.

Я с интересом принялся крутить головой по сторонам.

Повсюду кипела жизнь. В основном — нацеленная на восстановление города. Женщины в потертых ватниках разбирали завалы. Они выстраивались в длинные цепочки, передавали друг другу целые кирпичи. Подростки таскали в кучу мусор.

Стучали молотки. Визжали пилы. На крыше полуразрушенного барака двое мужчин латали дыры листами ржавого железа. Где-то играла гармошка. При этом люди переговаривались, спорили, даже смеялись.

На уцелевшем заборе висел свежий, яркий плакат: «Восстановим родной Воронеж!». Возле колонки стояла очередь с ведрами. Тут же, неподалеку, девушки стирали белье прямо в тазах и корытах на улице.

Метров через пятьсот стало совсем интересно. Мы проехали мимо очередной стройки. Только работали там не наши, а пленные немцы. Серая масса в грязных, выцветших мундирах. Те самые непобедимые арийцы, которые еще зимой пытались стереть этот город в порошок. Теперь они угрюмо таскали носилки с битым кирпичом и месили раствор под контролем конвойных. Это выглядело чертовски справедливо. Сами сломали — сами и чините.

Местные проходили мимо фрицев молча. Смотрели на бывших «хозяев жизни» как на пустое место. Ни злобы, ни ненависти. Только холодное презрение.

Главное ощущение, которое вызывали все эти картины, — смерть ушла отсюда. Теперь жизнь берет свое с упорством сорняка, который пробивает асфальт. В голову вдруг пришла банальная, но сто процентов верная мысль — наш народ невозможно сломать. Я испытывал в этот момент чувство гордости. Настоящей, не пафосной.

— Куда прятать машину будем, товарищ капитан? — спросил Сидорчук. — Автомобиль у нас приметный. Как бельмо на глазу. Местные сразу внимание обратят.

— Ищи место потише, но недалеко от нужной нам улицы, — велел Котов. — Лишние глаза ни к чему.

Ильич кивнул. Он свернул в узкий грязный переулок, петляющий между заборами. Загнал «виллис» прямо внутрь кирпичных руин — то ли бывший склад, то ли какая-то мастерская. Крыши у здания давно не было. Осталось только три стены, которые торчали кусками закопченного кирпича. Внутри валялся отборный хлам.

— Значит так, товарищ старший сержант, — Котов выбрался из машины первым. — Остаешься здесь. Охраняешь транспорт, контролируешь подходы. Нужный