С Новым годом! - Юлия Зубарева

«это же травма, нужна помощь специалиста!». Да кто ж перед самым Новым годом-то запишет? Все талоны разобраны. Вот тут-то Анна и вспомнила про ту самую бабку-волшебницу из разговора отца. «Может, действительно отшепчет? — неуверенно предложила она. — Ребёнок совсем извёлся».

Катька и правда с лица спала, глазки потухли, последнюю улыбку потеряла. Ходила за всеми хвостиком и тихонько всхлипывала. Так, смотри, совсем на слёзы изойдёт.

И вот вся семья, нагруженная сомнениями и аптечными успокоительными, втиснулась в машину. Дед Пётр сидел на переднем сиденье с видом победителя и тайком проверял в кармане заветный бумажный клочок с адресом. А за окном уже начинало темнеть, и в густеющих сумерках первые гирлянды зажигались как-то нерешительно, будто и сами не верили в своё сияние.

Бабка та — один в один с регистраторшей из клиники оказалась. Близнецы, что ль? Та же пронзительная внимательность во взгляде, те же морщинки-лучики вокруг глаз. Только вместо белого халата — цветастый платок и валенки беленькие с яркой вышивкой.

— А, вот и гости в дом, недаром Мурочка моя с утра намывалась! — встретила она их на пороге избы. — Ну, заходите, не стесняйтесь, раз уж выбрались.

Посмотрела на понурое семейство — на Анну с уставшим лицом, на Александра, листавшего на телефоне рабочий чат, на деда Петра, виновато ёжащегося в дверях, — и, не говоря ни слова, потащила всех в горницу. Катерине сразу волшебную куколку из пёстрых тряпочек подарила да петушка на палочке. И глядь — ребёнок, который несколько дней ходил как в воду опущенный, вдруг улыбнулся! Впервые за долгое время её смех, звонкий и чистый, прозвучал в стенах этого старого дома.

А вот со взрослыми бабка Агафья говорила строго, без церемоний. Каждого на косточки разложила:

— Очаг семейный беречь уж забыли как, — ворчала она, расставляя на столе глиняные кружки. — Вместо сердца — планировщик задач, вместо разговора — телефоны ваши. Ни минуточки свободной друг для друга не находите, все в своих экранах уткнулись, как только тапки наденут. Откуда в такой семье счастью взяться? Оно тишины просит, и внимания, а вы его — уведомлениями стрикаете да авралами убиваете.

Деду, конечно, тоже досталось на орехи:

— А ты, старый, чего отнекивался? Я тебе полгода назад знак подавала — ворона в твоё окно стучалась, настойчиво так. А ты всё от телевизора своего оторваться не мог, обиды копил, как старый крот зерно.

Но на то и бабушки — пусть и не родные. Пропесочат, поругают, а потом и надежду дадут, советом одарят. Выпив душистого чаю, Агафья вынесла из тёмного угла маленький холщовый мешочек.

— Знаю я одно средство волшебное от этого недуга, — сказала она, развязывая тесёмку. — Вы свою радость купить хотите, а её, глупые, выращивать надо, как самое деликатное растение. К празднику не зря люди загодя готовятся. Вот вам шишка. Не простая, а с самой главной новогодней ёлки страны. Слышишь, Катерина? Это я тебе рассказываю, чтоб ты потом следила, как правильно. Это мы вам праздник растить будем.

Она положила на стол тёмную, смолистую шишку.

— Горшок возьмите большой, самый красивый, да чтоб без рисунка. Каждый должен на нём нарисовать чего душа захочет. Это первое задание вам.

— Ой, я такую технику знаю! — оживилась Анна. — Визуализация желаний называется. Мы с девочками так из модных журналов красивые картинки вырезали и в альбом клеили — машины, путешествия...

Бабка Агафья только фыркнула:

— Ты, милая, не картинки клеить, а душу свою на горшке изобразить должна. А то опять в «хочу» упрёшься, а не в «радуюсь».

Катька же уже тянула маму за рукав, наперебой спрашивая, где взять краски и можно ли горшок блёстками и наклейками украшать.

— Вот, значит, и вы свои желания туда рисуйте, да лепите, да думайте, чего малевать будете. Горшок — чай, не резиновый, — продолжала бабка. — Земельку с речным песком смешайте, да шишку с песенкой новогодней посадите. Она живая — и всё слышит. С ней разговаривать надо, рассказывать, как день прошёл, а то не прорастёт ваш Новый год, так в горшке и останется шишкой сухой. И чтоб слова худого у горшка даже думать не могли. Вот проклюнется у вас семечко — считай, маленький праздник случится. Стол накройте скромный, подарочки самодельные подарите.

— А как поймём, что проклюнулось? — скептически спросил Александр, всё ещё не отрываясь от смартфона.

— Увидишь, не пропустишь, — таинственно ответила старушка. — Как первые иголочки выпустит, так побольше уже праздник устроить можно. Самых близких друзей зовите, подарками обменяйтесь, поздравляйте друг друга — пусть и без радости, через силу. Это заболеть скукой быстро, а лечиться долго придётся. А в третий раз, когда росток окрепнет, уже и нарядить ёлочку можно будет. Вот тогда к вам Новый год и придёт — настоящий, ваш собственный.

Ехали домой молча. После кабинета психолога становилось легко и просторно, а после бабки Агафьи — будто тебя граблями прошлись против шерсти, зато честно. Хорошо хоть, без мата обошлось.

Денег с них старушка не взяла, только проводила до калитки и сказала:

— Счастьем своим поделитесь с другими обязательно — вот и будет ваша мне оплата.

А чем делиться, если в душе пусто? Сидели они в машине и смотрели на тёмную шишку в бархатном мешочке. Катька крепко сжимала в руке тряпичную куклу. И, возможно, впервые за долгое время все они думали об одном и том же.

Зять у деда Пети — мужик серьёзный, начальник отдела в солидной фирме — молчал всю дорогу, уставившись в лобовое стекло. Все думали, что злится на потраченное время. Ан нет — не зря он молчал. Прямо перед домом неожиданно свернул в огромный хозяйственный гипермаркет. Вышел, через полчаса вернулся с тележкой, в которой лежал самый большой керамический горшок, что он смог найти, мешок специального грунта, керамзит для дренажа, и — что всех особенно удивило — удобрение для хвойных пород и брошюра «Выращиваем ёлку на подоконнике». Видно, проникся по-настоящему, подошёл к вопросу с своей обычной основательностью.

Дома развернулось настоящее таинство. Всё сделали по уму и по науке, как бабка наказывала. Шишку на белый лист бумаги положили, хором спели «В лесу родилась ёлочка» — Катька так старалась, что аж покраснела. И стали ждать. Ждали до тех пор, пока из шишки не посыпались мелкие, с ноготок, семечки с крохотными крылышками. Каждое казалось каплей застывшего солнца.

Потом всех «отправили