С Новым годом! - Юлия Зубарева

— Эх, была не была! — воскликнула она. — Раз уж ты такая упрямая, родню свою хоронить попёрлась, хоть логистику тебе правильную выстроим. Без нас, я смотрю, ты тут в трёх соснах заблудишься.

Она достала свой телефон — не ворованный, а собственный, новенький — и быстренько набрала номер.

— Степан Степаныч? Это Маркиза. Да, да, насчёт груза... Нет, не мебель, посерьёзнее. Кикимору бородинскую, Марусей звать, к полесским болотам нужно транспортировать. Срочно. Груз... хм... ценный, но специфический. С гостинцами. — Она многозначительно подмигнула Маруське. — Да, ясно. Ждите звонка.

Положив трубку, Маркиза деловито ткнула в свой телефон, и через секунду Маруськин потрёпанный аппарат, лежавший в корзинке, радостно вспыхнул и завибрировал, поймав дарёный вай-фай.

— Так, милочка, сейчас с тобой мой коллега свяжется. Лесовичок Степан Степаныч, лучший логист в трёх измерениях. Он тебе не только маршрут проложит, но и проходы через людские поселения подскажет, где ни один патруль не заметит.

Маруська с изумлением смотрела на оживший телефон. На экране высветилось лицо — бородатое, мшистое, в шапке из настоящего лесного лишайника.

— Маруся ты, что ли? — раздался из телефона хриплый, но доброжелательный голос. — Слушай сюда. От Минска тебе надо ехать до станции Молодечно. Там электричка утром и вечером на Парафьяново идёт. Садись в последний вагон. Там, где бабушки с лукошками — там и тебе место.

Маруська, раскрыв рот, кивала, стараясь запомнить.

— От Парафьяново, — продолжал лесовичок, — пешком через кладбище старое. Не бойся, там все свои. У крайнего дуба с дуплом — направо, по тропе заячьей. Она тебя выведет к болотам вашим полесским. А там уж тебя сродственники встретят. Скидываю тебе всё озвученное файлом, если что забудешь — не беда, там подсказку найдёшь.

— Благодарствую... — прошептала Маруська, чувствуя, как камень спадает с души.

— Не за что, сестрица, — улыбнулась Маркиза. — Мы, нечисть новая, должны держаться вместе. Ну всё, удачи! А мы тут пока без тебя атмосферу городскую налаживать будем.

И она скрылась за поворотом, оставив за собой шлейф из запаха болотных цветов и дорогих духов.

Маруська сидела на лавочке, сжимая в одной руке телефон с проложенным маршрутом, а в другой — Маркизины визитки. Покрутив их в сухой своей лапке, всё ж сунула в корзинку: красивые шибко, пахнут очешуительно — будет чем перед сестрицами похвастаться! У них, поди, знакомцев таких отродясь не водилось, одни только водяные, да пьявки, да лягухи бородавчатые.

Только собралась подняться, как вдруг — хлоп! — прямо ей на колени плюхнулся пластиковый контейнер, ещё тёплый и благоухающий таким ароматом, что у Маруськи слюнки потекли. А мимо на крупной галке верхом пронёсся большеглазый дух, крикнул на лету: «Смачна есцi!» — и исчез за деревьями.

«Вот тебе и глупые галки, — с уважением подумала Маруська, прижимая к груди нежданный дар. — Работают, оказывается, в службе доставки».

Приободрившись, она заковыляла обратно к вокзалу, на ходу приоткрывая крышку. Пар так и повалил! Уже в электричке, устроившись на своём месте в хвосте поезда, Маруська разглядела содержимое: стопка румяных, золотистых драников, а к ним — баночка сметаны, да не простая, а с укропцем!

Там ещё и ложка нашлась — белая, красивая, такую и в дорогу удобно взять, было б только чего наворачивать! У Маруси, благодаря новым друзьям, сегодня было чего, она принялась за трапезу. Хрустящие снаружи, нежные внутри, картофельные оладьи таяли во рту. «Вот это, я понимаю, вкуснотища! — думала она, с наслаждением заедая драники жирной сметаной. — Не чета нашим болотным корешкам».

Под стук колёс, с сытым желудком и новым контейнером в корзинке, путешествие уже не казалось таким утомительным. Маруська смотрела в окно на мелькающие огни и думала, что мир, оказывается, полон неожиданных помощников — стоит только перестать ворчать и дать им шанс. Так она, сытая и счастливая, и придремала под мерный перестук, убаюканная теплом драников в животе. Проснулась, лишь когда вагон замер, а вокруг засуетились люди, собирая вещи.

— Конечная! Молодечно! Все выходим! — пронеслось над ухом.

Маруся метнулась к двери, сгребая в охапку корзинку и веник. Сумерки сгущались над перроном, фонари отбрасывали на землю бледные жёлтые круги. Она пустилась бежать, подбивая валенками, к единственной электричке, стоявшей на соседнем пути. Контролёрша уже подносила свисток к губам, когда Маруся втиснулась в тамбур, запыхавшаяся, но торжествующая.

Ехали в этот раз долго, но собирать в вагоне было нечего — вымотанные за день люди спали, осунувшись, на пластиковых сиденьях, а тьма смотрела на них в окна.

В Парафьяново Маруська вышла в настоящую, густую, почти деревенскую темноту. Фонарей тут не было — только бледный месяц из-за туч и снег, хрустевший под ногами. По инструкции Лесовичка нужно было идти через кладбище. Маруся, кряхтя, подтянула ремень потуже и зашагала по просёлочной дороге.

Кладбище встретило её скрипом обледеневших ветвей и тишиной, густой, как кисель. «Свои тут, свои...» — шептала она себе под нос, пробираясь меж заснеженных холмиков. Свои спали тихо, не их время было. Цмоки зимой летать не любят. У крайнего дуба, того самого, она остановилась. На мгновение ей показалось, что из дупла на неё смотрит пара блестящих глаз. Но нет — просто луна отразилась в замёрзшей смоле.

Повернув направо, на заячью тропу, Маруся вдруг почувствовала знакомое, родное — влажное дыхание болота. И тут же из предрассветного тумана выплыли трое. Высокие, тенистые, с длинными мокрыми волосами и бледными, как лунный свет, лицами. Сестрицы.

Одна из них выступила вперёд.

— Маруська? Хіба і праўда ты? А мы ужо думалі, ты ў людзях прапала. Зусім ад рук адбілася!

— Я... я гостинцы принесла, — выдохнула Маруся, снимая с плеча корзинку. Усталость свинцовой тяжестью давила на плечи.

Вторая сестра, помоложе, прошипела с насмешкой в голосе:

— Гасцінцы? Зноў бусічкі шкляныя да фанцікі?

Но когда Маруся с гордостью подняла крышку, сестрицы так и ахнули. В корзинке, среди мха и шишек, переливались невиданные сокровища: комок детского плача, уголёк чужой ярости, тягучая сопля тоски и — самое главное — сверкающий кристалл зависти. И визитки две, с агроменными золочёными буквами, это вам не хухры-мухры, это важные деловые связи! И пахло от всего этого не болотной гнилью, а... городом да духами дорогими, Маркизиными. Перс-пек-ти-ва-ми большими пахло!

— Гэта... гэта адкуль? — прошептала старшая сестра, не сводя глаз с сияющей