Смотритель Маяка 2 - Артём Град

руку русалки и энергично задвигал ногами, вспоминая сразу и олипийские игры, и самоучители. Мирель плыла рядом, готовая подхватить, но это был мой вызов. При заполненных водой лёгких эти уроки работали плохо, но какой-то кислород в моём теле все же оставался. Я грёб короткими гребками и продвигался медленно, почти на месте, как баржа с пробитым днищем, но хоть не тонул, и то слава богу.

Наконец вцепился в край люка, вынырнул, сделал глубокий долгожданный вдох… и тут же захлебнулся им.

Лёгкие, которые только что извлекали кислород из океана, теперь перестраивались, я кашлял без остановки, но не мог вдохнуть. Горло перехватило, как при астме, из носа текла вода, смешанная с чем-то тёплым, глаза снова засветились ярко-зелёным; я видел их отражение в мокром камне под собой. Не в силах больше держаться за борта, начал сползать назад в воду.

Мирель вытолкнула меня на пол, и я рухнул на спину, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Грудь горела, но уже по-другому, не от воды, а от кислорода. Пять минут я лежал и просто дышал, делая вдох, выдох, снова вдох, пока тело не начало постепенно вспоминать, как это делается.

Мирель выбралась из воды и устроилась рядом, поджав хвост. Она смотрела на меня с любопытством и лёгкой тревогой.

— Ты забыл, как дышать?

— Именно, — прохрипел я, и откашлявшись добавил. — Кажется, теперь я гораздо больше рыба, чем ты.

Мирель сделала задумчивое лицо, будто решала математическую задачу.

— Хм-м, выходит, что так.

На лестнице янтарным огнём светился любопытный глаз Боцмана, кот услышал наши голоса и спустился на третью ступеньку сверху. Бродить по темному подземелью ему, видимо, наскучило, и теперь он таращился на меня с призывом открыть дверь, а лучше сразу пройти на кухню.

— Будешь светить на меня жёлтым глазом, начну светить на тебя сразу двумя зелёными, — сказал я ему. — Сейчас пойдём, потерпи.

Я повернулся к Мирель.

— Пора кормить животное.

Она кивнула. Я попытался подняться и покачнулся, только встав на колено, кроме того, только сейчас заметил, что меня колотит крупная дрожь. Вода вытянула всё тепло.

— У тебя синие губы, — заметила Мирель.

— Подозреваю, — ответил я, стуча зубами. — Жди здесь. Сейчас проведую Боцмана, вернусь, и возьмёмся мастерить подводный факел.

Глава 14

— Тебе бы отлежаться, Смотритель, — сказала Мирель мне вслед. Мы условились, что она подождёт здесь, в темноте, зато в тепле и безопасности, что намного важнее. — Может, зелёный кристалл восстановит силы?

Я шёл, придерживаясь за стену. Ноги дрожали, и каждый шаг по лестнице давался с усилием, будто на плечах лежал мешок с углём.

— Ты права, — проговорил я, но, кажется, только себе под нос. — Надо полежать.

В магию сейчас верилось слабо. При переохлаждении целостность тканей не страдает, это не разрыв и не ожог, всего лишь реакция нервных окончаний на раздражитель, а дрожь — работа мышц, которые сокращаются в попытке согреть тело. Кристалл здесь не поможет, он лечит повреждения, а не согревает, так что придётся потерпеть.

Кашель выплеснул из меня ещё порцию воды, такой же горько-солёной, только уже тёплой.

Вот же дерьмо, как в воде вообще живут? Упаси бог, чтобы воздух был на вкус столько же мерзким!

Обратная адаптация шла медленно, и лёгкие продолжали избавляться от остатков океана.

На следующем этаже я остановился у экрана системы, он мягко светился на стартовой вкладке жёлтого радара. Пусто, то животное, голос которого мы слышали на глубине, уже вышло за границы зоны его видимости. Ткнул в показатели здоровья. Пальцы слушались плохо, но попасть в нужную картинку удалось.

Целостность тканей 99%.

Мозговая активность 76%.

Целостность внутренних органов 90%.

Требуется отдых.

Перечитал последнюю строку.

Отдых⁈ Если десять процентов органов не работают, как поможет отдых? Ай, чёрт с тобой, глупая машина!

Переключил экран на показатели Маяка. Луч в порядке, светит ровно, без мерцаний. Прозрачность линзы снизилась, наверное, уже успела покрыться копотью, но жарит на максимум, плюс загрязнение окон галереи. Я мысленно выругался.

— Чёртова соль, нигде от неё спасу нет! — и тут же откашлялся… солью.

Уровень энергии 94%.

Кристаллы потихоньку истощались, ещё бы, прогревать такую махину несколькими кристаллами, но динамика пока держалась хорошая. Вероятно, внутри стояло что-то вроде конвертора DC-DC, повышающего преобразователя, усиливающего мощность нескольких кристаллов на прогрев здания. Крутая система, но и она не вечная. Надо искать новые камни.

А что там на синем радаре? На задней стороне острова за Маяком мерцали точки. Там волны проходили вскользь, вода спокойная, можно попробовать собрать кристаллы, а на месте «сражения» ледяная корка ещё светилась слабым голубым, но значительно уменьшилась в размерах. Разбитая на куски волна перестала излучать свет и пропала с радара совсем. Перед Маяком чисто, совсем недавно лежащих там кристаллов нет, либо смыло, либо втянуло в эту большую хрень.

Я нажал четвёртую вкладку, она по-прежнему не работала. На мгновение высветилась какая-то надпись, но в глазах расплывалось, буквы плясали и двоились. Я сощурился, попытался сфокусироваться… Бесполезно.

Мозговая активность 68%.

Озноб усилился. Я махнул рукой подальше от свечи, чтобы не погасла. Чёрт с ним, разберусь позже.

Возле выхода всё это время терпеливо сидел Боцман и нёрвно дергал хвостом, прижав уши. Он с пониманием отнёсся к моему состоянию, но намекал, что поторопиться не мешало бы.

Я крикнул вниз несколько осипшим голосом: — Мирель! Тебе лимон принести?

— Чего? — донеслось снизу.

Ай, точно, я же не сказал ей, как он называется.

— Та штука, кислая! Будешь?

— Да! — крикнула она. — Но только вторую, сладкую!

Я усмехнулся про себя. Вот сладкоежка! С трудом провернул штурвал люка.

— Выходи, Боц… — разрешение ему не требовалось, кота уже и след простыл.

Холод теперь поселился везде, даже внутри, и пробирал каждую косточку. Я медленно, опираясь на перила, поднимался на первый этаж, тело одеревенело и отказывалось слушаться. Мысль о том, что надо бы выпустить Мирель в грот, возникла и погасла; спущусь обратно, подняться сил уже не останется. Подождёт.

В темноте я запнулся обо что-то, кажется, о свою пятку, и выронил свечу из рук. Горячий воск плеснул на голую ступню. Дёрнулся, но боли почти не почувствовал, только блаженное тепло, которого так не хватало последний час. Фитиль погас, оставив меня в абсолютной темноте.

Нашарив огарок свечи, пошёл на ощупь,