Сердце Снежной королевы - Эва Гринерс

— Елисей Иванович, куда же столько? — прошептала я за его спиной испуганно. — Хватит, не надо всю кухню сюда переносить.

Управляющий сделал жест, останавливающий меня, и добавил туда же, за дверь:

— Большой кофейник кофе и через полчаса повторить горячий.

Затем он закрыл дверь, повернулся ко мне и укоризненно сказал:

— Госпожа Мали. Вот вы мне поставили задачу, чтобы о вас говорил весь город. Скажите, о чем будет рассказывать эта горничная своим товаркам? Что вы съели по приезду одну булочку и чай? Даже им, бедным, обсудить и посмаковать нечего будет.

Я пожала плечами:

— Ваша мысль понятна. Но что же интересного в том, что я съела на завтрак примерно слона?

Елисей Иванович поднял указательный палец вверх.

— По моим наблюдениям, людям больше всего интересно, что другие едят и с кем… — тут его взгляд упал на Сонечку, которая слушала его с живейшим любопытством, — кхм… и еще некоторые подробности. Вот мы-с с первого и начнём.

Горничная вернулась с большой корзинкой аккуратных чурочек для растопки печи. Остальные принадлежности шустро достала из комодика рядом с ванной и разложила на приставном столике. Разожгла огонь.

— Скоро нагреется. Услужить ли госпоже помыться? — спросила она с готовностью.

Я сделала витиеватый отрицательный жест кистью и отвернулась к окну, постукивая туфелькой.

— Пока что ничего не требуется. Мы позвоним, когда нужно будет здесь убрать и принести завтрак, — ответил за меня Елисей Иванович.

Горничная смерила взглядом Сонечку, которую, видно, приняла за мою прислугу и, поведя плечами, с презрительным недоумением удалилась.

Я осталась одна и наполнила ванну. Погрузившись по шею в воду, некоторое время лежала так, просто наслаждаясь почти забытыми ощущениями. Чуть не заснула там.

Потом, вспомнив, что меня ждут, принялась энергично натираться жесткой мочалкой, намылив её куском земляничного мыла, отмывая себя до скрипа.

— По-моему, в жизни я не чувствовала себя лучше! — призналась я, вернувшись.

На мне был свободный домашний халат из многослойного жатого батиста. Волосы я вытерла полотенцем и распустила по плечам.

Елисей Иванович задержал на мне взгляд и как-то поспешно отвернулся. Может, я выглядела фривольней, чем полагалось? Я оглядела себя. Да нет, вроде всё прилично.

— Вот теперь, Елисей Иванович, я готова съесть всё, что вы там заказали. Соня, а ты?

Девочка охотно закивала. Перед ней стояла бонбоньерка с конфетами, наполовину пустая.

— Тогда я распоряжусь, — управляющий улыбался, но по-прежнему старался не смотреть на меня. Да что такое произошло?

На всякий случай я решила пойти переодеться.

Сначала Елисей Иванович попытался протестовать против того, чтобы мы сели есть все вместе. Пришлось его убеждать.

— Госпожа Мали, это совершенно недопустимо в глазах местных обывателей. Вы — восточная принцесса, вы для них существо, практически, недосягаемое. А тут мы с Сонечкой сядем с вами кашу есть. Никак нельзя.

Я фыркнула.

— Елисей Иванович, даже если и так — ну кто сюда войдёт? Наши… — тут я забыла, как зовут братьев-охотников, — наш почётный караул у двери мухи не пропустит.

Сонечка хихикнула.

Управляющий махнул.

— Ладно, убедили.

Какое-то время ели молча, каждый думал о чем-то своём.

— Может, всё-таки выйдем сегодня куда-нибудь? — предложила я, — день только начался. Соня, ты хочешь выйти погулять? На базар, например. Посмотрим тканей каких-нибудь, украшения, безделицы.

У Сонечки загорелись глаза. Елисей Иванович задумался и взглянул на часы-луковицу.

— Что ж, раз вы отдохнули, пожалуй что можно и выйти. Хотел отъехать по дела, устроить вам выход в одно интересное место, но можно и погодить. Собирайтесь пока, барышни.

Мы с Соней перебирали наряды. Мне хотелось для первого выхода что-то эдакое, необыкновенное, соответствуюющее ясному весеннему дню.

В итоге я решила надеть лимонно-желтый камиз с белой вышивкой. К нему шла такая же канареечная тюбетейка, с которой свисало множество бус из хрустальных каплевидных подвесок. Они струились по распущенным волосам и переплетались с ними. На одну эту шапочку у меня ушло несколько вечеров.

Я нарядилась и прицепила вуаль, закрывающую половину лица. Покрутилась перед зеркалом, подняла руки над головой и застыла, как статуэтка. Сонечка сосредоточенно оглядывала меня, поправляя платок на голове и драпировку на плечах.

Наклонившись к зеркалу, я рассмотрела себя поближе. Конечно, хорошо было бы накраситься по-восточному. В духе Клеопатры. Но никаких красок у меня не было. Впрочем, необычные мои глаза и так выделялись — светло-зелёные, как лесные озёра в летний день, в обрамлении густых длинных черных ресниц.

— Елисей Иванович, мы готовы, — вышла я в гостиную. Управляющий развел руками в восхищении.

— Настоящая принцесса! С вами и солнца не нужно, госпожа Мали, — Елисей Иванович склонился в поклоне.

— Ну ладно вам, не переигрывайте, здесь никого нет, — ответила я, впрочем очень довольная.

— Я абсолютно серьёзен, — сообщил управляющий и наша процессия стала спускаться по лестнице. Я первая, а за мной вся свита — Елисей, Сонечка и наши “нинзя”.

Базар поражал масштабом и размахом. Здесь можно было купить лошадей, оленей, домашний скот, шкуры, инструменты, домашнюю утварь, посуду, продукты и многое-многое другое. Отдельно, как город в городе, располагался на базаре “китайский квартал”. Там можно было найти экзотические специи, ткани и украшения. Ароматы здесь стояли невообразимые.

Я с искренним восторгом рассматривала товары, иногда показывая Елисею Ивановичу, что мы покупаем то или это. В лавке с тканями мы застряли на целый час. В итоге Елисей Иванович велел прислать нам в гостиницу все образцы, чтобы не торчать здесь ещё дольше.

Следующим его испытанием, стал магазинчик с благовониями. Великолепные флаконы, которые сами выглядели, как драгоценные произведения искусства — с маслами, духами, мускусными натирками, лосьонами с золотой пылью, жемчужными мазями и какими-то ароматическими шариками и палочками. Отсюда в гостиницу отправился тоже целый сундук, а Елисей Иванович принялся безудержно чихать, отчего мы с Сонечкой от души веселились.

Естественно, всё внимание было приковано ко мне. Люди не просто глазели на меня, как на экзотическую птицу, а выстраивались в длинный хвост, следуя за мной, как за неожиданным бесплатным представлением.

— Можно возвращаться, думаю, на первый раз достаточно, — шепнул мне Елисей Иванович.

И мы двинулись в ту сторону, где остался наш экипаж. Настроение было прекрасным.

И тут произошло то, от чего у меня буквально остановилось сердце. Внезапно стих шум базара, исчезли люди, их лица, не стало слышно голосов.

А прямо на меня стоял и смотрел Дмитрий Клеменцов.

Я дотронулась до своего виска, чтобы убедиться, что не сплю, потом коснулась под вуалью онемевших губ.

Кроме меня никто ничего странного не заметил — то были какие-то доли секунды, которые растянулись