Сердце Снежной королевы - Эва Гринерс

Наша встреча на базаре оказалась для меня и подарком судьбы, и беспощадной пыткой. Если бы я только могла поговорить с ним! Хотя бы несколько минут…

Ещё вчера я представить не могла, что нам вообще когда-нибудь суждено будет встретиться. То есть я, конечно, лелеяла эту надежду где-то глубоко у себя в сердце, но до конца в это не верила.

Может быть, зря я отказалась от предложения Елисея узнать: у кого остановился Дмитрий, куда путь держит.

А впрочем, нет. Умом я понимала, что всё сделала правильно. Какой там девиз рыцарского ордена? “Делай что должно, и будь что будет.”

В конце концов, человек — не иголка в стоге сена, и хватит рефлексировать.

Сейчас, скорее стоило подумать о моём вечернем выходе в свет. О платье. Об украшениях. Каким из них мне стоило поразить сегодня публику, видавшую много в этом краю, богатом драгоценными камнями и прочими сокровищами Севера?

Я принесла шкатулку и принялась доставать по одному: колье, серьги, диадемы, браслеты и перстни.

Елисей Иванович не соврал, а ювелир не подвёл: украшения были словно из императорской сокровищницы. А одно из них мне предстояло сегодня поставить на кон и проиграть. Я решила пожертвовать крупным перстнем с крупным изумрудом в окружении двух ярусов мелких бриллиантов.

Я вспомнила комическую историю, которую читала когда-то о человеке, нашедшем пуговицу и решившем сшить к ней костюм. Таким же образом к своему перстню я подбирала платье.

Мой выбор пал на зелёное в пол из набивного шелка. Широкие рукава с разрезами на локтях, вырез лодочкой.

На шею я решила надеть золотой обруч, немного смахивающий на ошейник. Я бы без сожаления проиграла лучше его, но… В руках управляющего игорного дома должно было остаться украшение именно с драгоценным камнем.

Краситься я не умела совершенно, а тем более выводить какие-то восточные фантастические стрелки, как у Клеопатры. Поэтому ограничилась тем, что чуть-чуть подвела глаза по линии ресниц тёмной краской и подчеркнула персиковыми румянами скулы.

Сонечка потянулась, просыпаясь в своем уголке.

Я сидела за туалетным столиком и разглядывала своё отражение.

— Ну, как я тебе? — спросила я девочку, поворачиваясь к ней.

Та улыбнулась восхищенно и подбежала ко мне, тронув волосы и заглядывая в зеркало через моё плечо.

— Может, заплести косу и спустить её вот так на грудь? — посоветовалась я с ней. — А вуаль прикрепить прямо к волосам?

Лицо Сони стало сосредоточенно-одухотворённым, и она принялась перебирать тоненькими пальчиками пряди. Я кое-где подсказывала, вспоминая, как выглядело затейливое плетение, когда надо мной колдовала Кюнней в стойбище. Надо же, как будто тысяча лет прошло. Совершенно другая жизнь.

К тому времени, как мы закончили, вернулся Елисея Иванович. Посмотрев на меня, он закатил глаза и прижал руку к груди.

— Госпожа Мали, признайтесь, что вы в самом деле принцесса Тибета.

— Да-да, так всем и говорите дальше, — пропела я и взяла маленькую золочёную сумочку, которую купила сегодня на базаре у китайца.

— Не скучай, мы не очень долго задержимся, — заверила я Сонечку. — Займись чем-нибудь… да чем хочешь. Или просто отдыхай.

Девочка метнулась в гардеробную и принесла отрез кашемира, показывая, что собирается шить.

— Елисей Иванович, вы распорядитесь, чтобы Соне принесли чего-нибудь поесть на вечер, а то на одних конфетах долго не продержишься.

Через несколько минут мы вышли и в сопровождении охранников направились по лестнице вниз. Служащие гостиницы, встречающиеся по дороге, почтительно останавливались у стены и приветствовали нас почтительными поклонами.

Странно, но в этот раз я не волновалась. Наверное, потому, что мои мысли то и дело невольно возвращались к Дмитрию. Мне казалось, что я могу встретить его, выйдя из гостиницы. Или даже в этом игорном доме — почему бы и нет. Он ведь в городе…

Игорный дом выглядел снаружи как обычный жилой дом. Только фонарики у входа светились зелёным светом.

Нас встретил сам управляющий, который попытался поцеловать мне руку. Однако Елисей Иванович жестом остановил его. Тот понимающе извинился.

— Добро пожаловать, госпожа Мали! Прошу вас, проходите, можете осмотреться вначале. Не переживайте, публика у нас почтенная, сброду всякого не бывает, а также пропойц каких-то. Всё культурно. Господа из самой столицы заходят к нам.

Это, собственно, мне и нужно было от него услышать. Зайдя в помещение, я осмотрелась. Сравнивать мне было не с чем, но обстановка была необычной: посередине располагалась рулетка, в углах комнаты — ломберные столы, покрытые зеленым сукном. Возле каждого игрока лежали стопки монет, мел и щеточка. Тут же, на зеленом сукне стола делались расчеты, записывались ставки, ненужное стиралось щеткой.

— Желаете ли в “мушку” или в “фараона” али в рулетку госпожу удачу испытать? — вкрадчиво спросил управляющий, “незаметно” подмигивая Елисею.

— Мы походим, определимся. Принеси мне коньяку, а госпоже лафиту.

Управляющий поклонился.

— Сейчас пришлю вам мальчика. Так он пусть весь вечер подле вас и будет.

Когда он отошёл, я прошептала Елисею:

— Так во что мне садиться играть и позориться?

Тот усмехнулся.

— Думаю, за вечер мы везде успеем.

— Успокоили, — хмыкнула я и пригубила вино с привкусом кедровых о

решков и сандала, которое принёс вежливый прилизанный мальчик-официант.

Глава 23

Правила каждого вида игры мне заранее объяснял Елисей Иванович, скоренько, на ушко. А потом находился рядом, за моим плечом, выдавая монеты и банкноты из бархатного, вышитого бисером кошелька. Кошель этот был куплен специально для нашего визита в игорный дом, и должен был опустеть к определенному моменту. Это означало бы, что за столом находятся нужные люди и моя ставка в виде перстня не останется незамеченной. После каждой партии сыгранные колоды отправлялись в корзины, которые располагались под столами, а служащие приносили новые карты в жестяных коробочках. Записи с сукна счищались и начиналась новая партия, делались ставки. — А кто это там сидит — вооон за тем дальним столом? Компания заинтересовала меня, показалась удивительно разношерстной. Трое игроков не менялись, не ходили испытать удачу за другими столами. А вот на единственный стул перед ними то и дело присаживались новые персонажи. Поиграют недолго, и быстренько уходят из заведения. Это выглядело как экзаменационная комиссия и чередующиеся студенты. Я поделилась своим наблюдением с Елисеем Ивановичем. Тот усмехнулся, кашлянул в кулак. — Как вы тонко подметили, госпожа Мали. Это, так сказать, ширма для взятошничества. Сидят и принимают, почти что как на экзамене. — Как это? — мне всё ещё было непонятно. "ВзятоШничество" — так мило звучало у него, я даже умилилась. — Ну вот смотрите. Скажем, приходите вы