Сердце Снежной королевы - Эва Гринерс

Дмитрий был в сопровождении какого-то якута, скорее всего суземляка и незнакомого мне товарища.

Все они смотрели на меня, переговариваясь, так же, как и все вокруг.

Не отдавая себе отчета, я сделала несколько шагов ему навстречу, взволнованно улыбаясь. Впрочем, улыбки моей не было видно под вуалью.

“Он же меня не узнаёт!” — ахнула я про себя.

Елисей Иванович, почувствовав неладное, вышел вперёд и заступил мне дорогу.

— Что случилось, госпожа Мали? — спросил он, внимательно глядя на меня.

— Там человек, я знаю его, мне нужно подойти, — попыталась объяснить и обойти управляющего. Тот стоял, как скала, не пуская меня.

— Если вы знаете его, а он вас, значит нам нужно уходить отсюда. Только если вы не собираетесь открыть всем, кто вы есть, — произнес он еле слышно.

— Нет, нет… но вы не понимаете! — почти воскликнула я, стараясь, однако, чтобы меня слышал только Елисей.

— Пойдёмте, — велел он, — мы вернёмся и вы мне всё расскажете.

Понимание приходило медленно и нехотя. Взглянув через плечо Елисея Ивановича на Дмитрия в последний раз, я твёрдо ответила:

— Пойдёмте.

Развернулась, и пошла к экипажу, уже не глядя по сторонам.

Глава 22

Поручив Сонечке разобрать наши покупки в гардеробной, чем она с удовольствием занялась, я ходила по гостиной взад-вперёд.

Елисей Иванович следил за мной недоумевающим взглядом: такой взволнованной он не видел меня никогда, пожалуй.

— Может быть, вы мне объясните, наконец, что случилось? Я так понял, что вы увидели кого-то. Кто это был: ваш друг, близкий человек?

Я остановилась, растерянно глядя на него. Вот как я могла объяснить, кем мне приходился Дмитрий?

— Это просто случайный знакомый, — в конце концов, ответила я.

— И вы так разволновались при виде просто случайного знакомого? — скептически уточнил Елисей. — Позвольте мне вам не поверить.

Я присела на кушетку и опустила голову.

— Вот честное слово. Он… он жил в нашем доме недолго, чуть больше суток. Проездом

— А где вы жили? Где был ваш дом? — пристально глядя на меня, спросил Елисей. — И кто этот человек? Расскажите мне подробнее. Из ваших слов я не понимаю ровным счётом ничего.

Я махнула рукой, решив рассказать ему правду ровно настолько, насколько вообще могла её открыть.

— Жила в стойбище. Должна была выйти замуж за шамана. Однако он умер, оставив мне в наследство свои сбережения. И я переехала сюда.

Елисей Иванович крякнул, усмехнувшись, дотронулся до усов:

— Хорошие сбережения, хорошие. Простите меня, госпожа Мали, но мне кажется, вы меня дурачите. Неужели я не могу различить совершенно иного воспитания и образования в вашем поведении, в вашей речи. Вы просто не можете быть сахаляркой. Я скорее поверил бы в вашу легенду о тибетской принцессе — это намного реалистичней.

— А я ведь сказала вам истинную правду, Елисей Иванович… Ну, пусть будет так. В конце концов, не зря же я придумала этот образ, который вынуждена сейчас носить.

Он помотал головой.

— Морочите вы мне голову, моя госпожа. Скажите одно только: я могу вам чем-нибудь помочь? Может быть, вы хотите узнать об этом человеке что-нибудь? Вы только дайте знать, и я постараюсь сделать всё, что вы прикажете.

Я откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно. Через голубую кисею был виден кусочек неба, грязно-серые облачка и более ничего. Ответа я там тоже не увидела.

Покачала головой.

— Нет, Елисей Иванович, ничего не нужно узнавать и разыскивать его. Мне ничего это не даст. А насчёт того, кто он… Не знаю, возможно, вы даже слышали его имя. Оно довольно известно, и мне кажется, вы даже скорее могли его знать по роду, так сказать, того… пути, который привёл вас в N-ск, — немного запутанно и запинаясь, попыталась объяснить я. — Его зовут Дмитрий Клеменцов. Он бывший ссыльный студент. А теперь учёный исследователь. И останавливался он у нас в стойбище, будучи в экспедиции.

Елисей Иванович нахмурился, припоминая, а потом хлопнул себя по лбу.

— Ну, конечно же, Клеменцов! Вы правы: громкое имя. Лично мы с ним не знакомы, но я наслышан о нём. С удовольствием бы пообщался и пожал ему руку. Значит, он здесь, в N-ске. Любопытно…

— Ах, Елисей Иванович, давайте оставим эту тему. Встреча с Дмитрием и так выбила меня из колеи. А мне сейчас нужно быть сосредоточенной на другом. Лучше поговорим о том, что нам предстоит сегодня вечером. Вы ведь на сегодня перенесли все наши мероприятия?

Управляющий склонил голову, став немного похожим на сову, и посмотрел на меня испытующе. Затем поднял и выставил ладони.

— Как скажете, госпожа, будь по-вашему. Однако моё предложение помочь останется в силе. Что касается мероприятий, давайте посмотрим… — он достал блокнот, пролистал его, что-то черканув там карандашом. — Я договорился с управляющим игорным домом. Как вам такая идея?

Идея была более чем неожиданной для меня, потому что игорный дом, честно говоря, представлялся мне вроде публичного. Хотя я понимала, что это неправильно. Однако внутреннее ощущение было именно таким.

— Елисей Иванович, вы уверены? — осторожно спросила я управляющего. — Это прилично вообще: женщине посещать такие места?

Елисей Иванович самодовольно улыбнулся.

— В том-то и соль, госпожа Мали, что обычной женщине вход туда заказан. Однако вы — это исключение из правил, и ваше появление там лишь подчеркнёт вашу эксцентричность. Дом этот игорный, скорее клуб для джентльменов. Вход туда открыт лишь для привилегированных особ. Подчёркиваю: мужского пола. Но с управляющим я договорился, посулив ему, что ваше появление там будет ему более чем выгодно.

Во-первых, как рекламный ход. А ещё я шепнул ему, что вы собираетесь делать большие ставки, не умея при этом играть.

— За определённый процент Вам, полагаю? — поинтересовалась я у Елисея Ивановича, нисколько не сомневаясь в ответе.

— Ну а как же? Управляющий без навара да без барыша — плохой управляющий, негодный и не уважаемый в этих кругах, — проговорил Елисей с комично-серьёзным выражением лица.

— Прекрасно, — одобрила я. — Кстати, не так-то уж вы и соврали. Играть я действительно не умею. В шашки разве что.

Елисей Иванович удалился до вечера. Я заглянула в гардеробную. Все вещи были аккуратно развешаны, разложены. Флаконы духов, пузырьки и баночки были красиво расставлены на туалетном столике. А Сонечка сладко, как котёнок, дремала на своей кровати, укрывшись краешком мягкого пледа.

Вернувшись в гостиную, я налила в чашку остывший чай и, покопавшись в бонбоньерке, достала трюфельную конфету.

У меня было время подумать.

Конечно, я сказала Елисею Ивановичу, что тема обсуждения Дмитрия Клеменцова закрыта. Но сама-то