Побег - Виктор Викторович Зайцев

полезных знакомств. Так что осталось дождаться июля и уехать в Пермь, где по направлению райисполкома меня должны были принять без экзаменов, да и какие экзамены в медучилище, да ещё для мужчины? В общежитии я жить не собирался, помня коридорную систему. Где кухня и туалет на двадцать комнат, в которых по четыре человека живут. Поэтому стал интересоваться у знакомых селян возможностью снять комнату в коммуналке или отдельную квартиру на год в Перми.

Часто вспоминал середину мая и хитрых старух из Змеевки. Из-за брошенного вскользь осенью обещания пришлось всю неделю ходить в соседнюю деревню, помогать в посадке картошки. По факту вышло, что я перекопал им все огороды, размерами не меньше восьми соток, если не все десять. Я дал себе зарок, осенью не поддаваться на картофельные подначки шустрых бабуль. Им понравится бесплатная рабочая сила, так свои огороды вдвое увеличат. Эту же картошку по осени все старухи неплохо сдают в РАЙПО, хорошо зарабатывают. Одно радовало, во время своих походов в Змеевку и обратно, неплохо насобирал сморчков и строчков, замариновал целый бочонок. Да, тот самый сорокалитровый, из-под солёных рыжиков. Ну, естественно, перекопал огород и у Елены, помог ей с посадкой картошки.

Одним прекрасным июньским утром, после холостяцкого завтрака, я решил сходить в магазин, прикупить свежих продуктов да всякой бытовой мелочи. Болтая в пустом торговом зале с Надеждой, был удивлён наглостью троих приезжих уголовников крепкого телосложения, вошедших в магазин.

— Ты Кузнецов? — спросил самый старший из них, на вид лет тридцати.

— Я, а ты кто? — спокойно ответил, не испугавшись незнакомца, поскольку у всех их в руках не заметил оружия.

— Я от Коли Тёртого, поехали с нами, — в приказном тоне ответил уголовник, судя по татуировкам, судимый за нанесение тяжких телесных повреждений.

Имя Коли Тёртого, смотрящего по Очёрскому району, мне было известно. Привычка оперативника узнавать подобные вещи сработала. Поэтому я не стал сопротивляться и согласился съездить. Тем более до районного центра недалеко, меньше полусотни километров. На заднем сиденье новых Жигулей меня с двух сторон сжали сопровождающие, но ехали мы недолго, перед Очёром свернули на просёлок. Машина затормозила у ворот крепкого двухэтажного дома на четыре окна, все вышли, включая меня. Я играл роль несудимого работяги, напуганного нахрапом уголовников.

Поэтому скромно прошёл в дом, где на первом этаже меня подвели к кровати с лежащим на спине раненым мужчиной. Видимо, это был тот самый Коля Тёртый. Всё лицо Коли было забинтовано, как и его грудь. Возле него крутилась заплаканная женщина в белом халате, с кругами под глазами.

— Ранение в грудь проникающее? — обратился я к женщине, понимая бесполезность общения с уголовниками. Даже не взглянул на Колю, смотревшего на меня злым взглядом, в попытках запугать.

— Нет, только поверхностные порезы поперёк рёбер. Настолько много, что большая кровопотеря. На лице тоже множественные разрезы, всё лицо в лохмотья, но глаза целы. — Женщина едва не плакала, запуганная донельзя.

— Мне нужна фотография Коли, хорошая и последняя, — повернулся я к уголовникам.

— На хрена? — удивлённо сказали хором все трое.

— Я его ни разу не видел, лицо с тебя буду ему восстанавливать? Или с неё? — Кивнул на женщину, которая при моём жесте вздрогнула и сжалась в комок. Только теперь до уголовников дошла моя просьба, они побежали на второй этаж и вернулись с пачкой цветных фотографий местного авторитета. Я перебирал их, запоминая облик клиента. Затем сосредоточился на лице, держа снимки перед глазами. Почувствовав, что всё выполнено, перевёл взгляд на грудь, для которой воспользовался снимком Коли с голым торсом. Без татуировок, естественно.

— Всё, снимайте бинты.

Женщина осторожно начала разбинтовывать сначала грудь, чтобы все, кроме меня, ахнули от вида чистой ровной кожи раненого.

— Татуировки не вернул, Коля, не умею, — усмехнулся я в лицо лежащего уголовника.

Тот прохрипел: — Левый, зеркало дай.

Подручные метнулись за зеркалом, а Коля к их возращению уселся на кровати, стягивая с лица бинты. Долго любовался на себя, пока я не направился к выходу с вопросом: — Кто меня домой отвезёт?

— Левый, расплатись! — Коля всё не мог на себя налюбоваться.

Левый же сунул мне пачку десяток в банковской упаковке, надо же — целая тысяча рублей. Я ухмыльнулся и бросил деньги на пол.

— Дёшево себя ценишь, уголовник. Приходи ко мне, больше дам. — Все в доме замерли. Левый потянул из кармана выкидной нож, раскрывшийся со щелчком. Коля оторвал взгляд от зеркала и впервые с любопытством взглянул на меня.

— Ты мент, что ли? — удивлённо произнёс Тёртый.

— Почти угадал, особистом в армии был. — Я ничем не рисковал, уголовники в армии не служат, а я осветил официальную версию. Потом добавил: — Меня отвезут домой или самому добираться?

— Левый, дай ему десять кусков, и отвезите его домой, откуда взяли, — уточнил Коля.

Получив деньги, я половину из них положил на кровать со словами: «Должен будешь одну услугу». Остальные пять тысяч сунул в нагрудный карман курточки и вышел из дома, направляясь к машине. Было предположение, что меня всё-таки попытаются убить за проявленную наглость. Но, по здравому размышлению, ничего криминального я не видел, да и сам не сделал. Личность Коли давно известна местным милиционерам. Хотя уголовники часто поступают вопреки любой логике, не как в кино, где они умные и продуманные. В жизни уголовники глупые и отличаются от нас только наглостью. В ожидании выхода моего водителя я решил укрепить свою шею и кожу головы, чтобы не разрезали горло в пути и не оглушили. Ранения в грудь я не боялся. От такого не умирают мгновенно, а я сумею восстановить раненые ткани.

Так что возвращался в магазин я с уголовником настороженно, но добрался без конфликтов. Даже с пятью тысячами рублей в кармане. Откуда уголовники маленького пермского района берут такие деньги, непонятно! Видимо воры из начальства делятся, тут же нефтяной и газовый край. Надежда ждала меня с заплаканными глазами, а увидев, обрадовалась, обняла и долго выпытывала подробности. Еле вырвался из магазина, чтобы отправиться за околицу. Большие деньги требовалось где-то хранить, желательно не дома и не на сберегательной книжке. Там могли деньги найти или мой вклад арестовать в любой момент, как возбудят уголовное дело.

Пришлось завернуть деньги в три слоя полиэтилена и закопать в приметном месте в паре километров от Осиновки. Через неделю я уже бродил