Дорога на остров Рю - Кори Кагэяма

продолжал смотреть на изогнутую сосну. Некогда могучий ствол, стремительно поднимающийся в небо, словно готовая пронзить цель стрела, внезапно преломлялся, сужался и нелепо торчал вбок, больше похожий на мертвую корягу, чем на продолжение могучего дерева. На дереве еще были ветви и листья, но все они скоро отвалятся вместе со старым стволом, скрюченным в месте своей силы.

Как и эта кривая сосна, учитель Мато планировал навсегда оставаться в одиночестве на окраине полузаброшенной деревни со странным названием. Но кто-то из молодых искателей секретных техник, жаждущих посвятить себя поиску смысла жизни через практику смертоносных искусств, разыскал учителя Мато даже в такой глуши.

Учитель Мато объяснил, что никакой он больше не учитель и его путь теперь – дорога увядания и одиночества, но следом за первым пришли и остальные. Старый мастер объяснял снова и снова. Кто-то слушал, пожимал плечами и уходил. Кто-то оставался – на день, на месяц, на год.

Ученики привезли новое татами, вместо навеса построили просторную веранду, на которой можно было комфортно тренироваться дюжине человек. Неожиданно возникшее додзе всегда было чистым, за помещением тщательно ухаживали. Некоторые из тех, кто оставался надолго, стирали его одежду и готовили еду. Учитель Мато был лишен тщеславия, но признавался себе, что это было приятно, хоть он никогда и не представлял себя в образе дряхлеющего мастера-полубожества и чаще предпочитал заботиться о себе сам. Да и готовили они так себе, сказал бы он, если бы кто-то спросил.

Звук шлепающих по татами босых ног отвлек его от размышлений. Ученики начинали уборку перед тренировкой – принесли чистые влажные тряпки для мытья пола и старательно отжимали холодную воду в ведра.

Учитель Мато снял обувь, отряхнул ступни и тоже взял влажную тряпку. Вместе со всеми он мыл пол перед каждым занятием. Это позволяло немного разогреться и не чувствовать себя на разминочных упражнениях старым высушенным бревном.

Он аккуратно сложил тряпку прямоугольником, взялся за края, прижимая ткань к полу, и неспешно побежал вдоль веранды, задрав зад и оставляя за собой едва влажный след. Следом спешил ученик с сухим полотенцем, убирая мокрые пятна там, где они не успевали мгновенно высохнуть. Кровь приятно приливала к голове, учитель Мато чувствовал, как его тело узнает привычные движения и настраивается на предстоящую работу.

Все происходило в полном молчании. Ученики быстро скользили вдоль веранды, методично очищая весь зал. В открытые окна порывами залетал свежий ветер. Лесной воздух всегда бодрил и настраивал на хорошую тренировку.

– Доброе утро.

Густой низкий бас раздался неожиданно. Присутствующие в зале прервали уборку и уставились на человека, вошедшего в додзе.

Ему пришлось сложиться почти пополам, чтобы протиснуться в довольно просторную дверь. Рост вошедшего был огромен. Сгибался он с трудом и в целом производил впечатление монолитной каменной глыбы: черный кожаный плащ доходил почти до пола.

Его руки свободно висели вдоль тела, а грудная клетка была похожа на бочку. Массивный подбородок был низко опущен, глаза – скрыты полями плетеной широкополой шляпы.

Громадный человек замер у входа, всем своим видом изображая смирение гостя, которое, однако, выглядело скорее насмешкой или вызовом. Здоровенные кожаные ботинки были вымазаны в дорожной грязи. Гость стоял на только что вымытом татами, чуть склонив голову в приветственном поклоне.

– Доброе утро, – повторил он.

Несколько старших учеников решительно направились к вошедшему, чтобы потребовать объяснений или вытолкать грубияна вон, но учитель Мато остановил их окриком.

– Что тебе нужно? – спросил он у вошедшего. Между ними было приличное расстояние, но хозяин не сделал и шага вперед.

Гость неторопливо обвел взглядом зал. Довольно хмыкнул, увидев на стене набор мечей.

– Как-то старомодно… – нехотя обронил он.

Учитель Мато ощутил укол горести. В лучшие годы он запросто вышвыривал подобных наглецов из додзе, и ему было плевать на их габариты. А сейчас… Лезть в драку самому – позориться. Позволить ввязаться ученикам? Что он тогда за учитель?

– Если тебе нечего сказать – уходи, – сухо сказал хозяин. – Ты ведешь себя неподобающе. Мы оценили вызов, но зашел ты в додзе. Это место для физических и духовных тренировок. Никто не ищет конфликта и не собирается меряться с тобой силой. Уходи.

Гость явно никуда не спешил.

– Меня зовут Мурена, – вымолвил он наконец. Казалось, стоит ему чуть добавить громкости, и от звука его голоса задрожат стены. – И мне нечего сказать, ты прав, старик.

– Тогда что тебе нужно?! – повторил вопрос учитель.

– Мне ничего от тебя не нужно. Я зашел осмотреться. И мне тут все нравится.

– Нравится?

– Да, тут идеально. Рад, что вас так много.

– Прекрати говорить загадками! Убирайся отсюда!

– О, не горячись, старик. Ты тратишь драгоценные минуты жизни на суету. Что ты за мастер? Прояви терпение, у меня для вас новость.

– О чем ты говоришь?

Мурена не ответил. Он отошел в сторону, позволяя маленькому мальчику, до этого стоявшему у него за спиной, войти в зал. Ему было на вид лет пять. Мальчик был в шортах и легкой красной курточке. Он снял на входе сандалии и вежливо поклонился.

– Отлично, – сказал Мурена и поднял голову. Теперь он смотрел прямо на учителя Мато. – Старик, я говорю о том, что сейчас вы все умрете.

* * *

Кейн, Хитоми и Камисори второй час шагали по заросшей травой деревенской дороге, на которую вышли после бесконечных петляний по горной тропе. Серое небо висело над головой, словно нестиранная простыня. Листья диких яблонь, бессистемно растущих вдоль дороги, казались свинцовыми. Настроение у всех было хуже некуда.

По прибытии им удалось благополучно покинуть мрачную подземную станцию, как две капли воды похожую на ту, с которой они поспешно отправились прочь из Токио. Станция оказалась пустой. Пока рабочие медленными рядами выбирались из вагонов на платформу, беглецы бросились на поиски выхода наружу. В последнюю очередь Хитоми хотелось быть рядом с поездом, когда кто-то обнаружит в одном из вагонов гору сырого мяса. Она быстро сориентировалась в служебных коридорах и увлекла за собой заметно приунывшего друга и полусонную демоницу.

Это оказалось чересчур легко. Выход со станции следовал за широким пешеходным тоннелем, гулко отзывающимся эхом на каждый их шаг. Однако и тут было пусто. Прибывшие рабочие не спешили на поверхность, и друзья первыми покинули подземелье, оказавшись на небольшой площади, окруженной двухэтажными бетонными зданиями с запертыми дверями и окнами, закрытыми жалюзи.

Похоже, на поверхность прибывающие рабочие не поднимались, путь их продолжался далее где-то под землей, что было только на руку беглецам. Возле выхода с подземной платформы была размещена автобусная