Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

в стальной костюм. Я скользнул рукой по нежному девичьему бедру, нащупал край невесомого кружева и выпил ее следующий стон поцелуем. А затем сместился к шее, слегка прикусил кожу и быстро пробрался к груди. Сдернул треугольнички ткани и приласкал так, что закружилась голова.

Внизу нестерпимо ныло. Северина льнула ко мне, томно дышала и изгибалась под пальцами, словно мягкая глина. Я не посмел больше издеваться над девушкой и одним движением избавил нас обоих от тягостных мучений. Она вскрикнула и приятно впилась ноготками мне в спину. А я не останавливался, ловя с ее губ все новые и новые вздохи. Мы будто поднимались в гору, где воздух становился холоднее и резче, а между нами плавились вековые ледники – влажно, остро, жизненно необходимо. Словно не было в округе другой питьевой воды. И только взобравшись на самую вершину, где звезды рассыпались прямо над головой, удалось утолить жажду непомерно долгого пути.

Мы лежали, держась за руки, переплетя пальцы. Голова Северины нашла удобную впадинку на моем плече. Я невесомо дул на ее волосы, отчего небольшая прядь щекотала идеальный лобик.

– Расскажи мне про него, – выдохнул я и сам подивился неуместности просьбы, провел пальцем по белесому шраму около ее рта. – Про того, кто оставил тебе это.

Станет женщина обсуждать своих бывших, лежа в постели с новым мужчиной после умопомрачительной близости?

– Я влюбилась, – мрачно проронила она, будто окатила из ледяного душа. – И больше такого не случится.

Клятый язык! Сболтнул лишнего быстрее, чем мозг успел подумать. Я ведь уже завяз по уши в неконтролируемых чувствах! А она?

– Я еще слишком хорошо помнила свою человеческую жизнь, людские страсти, нормы и порядки, – продолжила Северина. – И доверилась мужчине. Будто наших чувств было достаточно для простого счастья. Он знал, кто я. И что раз-два в месяц я питаюсь теплой кровью. Он говорил сладкие речи, которые потом оказались ложью. Усыплял мою бдительность, чтобы подкараулить во сне. – Она встрепенулась, перекатилась на живот, уперев локти мне в грудь, и пристально уставилась в глаза. – Сейчас покажу. – Северина резко дернула головой и полоснула зубами себе по запястью, я успел лишь бесполезно вздрогнуть. – У меня быстрая регенерация, Радомир. Не останется и следа.

С ее тонкой руки соскользнула карминовая капля. В тишине комнаты я услышал, как она шлепнулась мне на грудь, и невольно проследил, как расплылись края маленькой лужицы. А когда перевел взгляд обратно, три розоватые царапины спешно бледнели. А еще через секунду я провел по месту, где были ранки, большим пальцем, приподнялся и поцеловал. Даже легонько лизнул, чтобы удостовериться, что кожа цела. И так же быстро без раздумий вытер каплю с груди и оценил на вкус – обмана не было, кровь.

– Не смей! – завопила Северина и попыталась перехватить мою руку около рта, но было уже поздно.

Я вопросительно приподнял брови, но и сам сообразил, как безрассудно поступил. Ведь практически ничего не знал о женщине, с которой делил этой ночью постель, кроме того, что она считала себя вампиром. Мало ли…

– Ты всегда такой?

В бешенстве Северина казалась еще прекраснее. Растрепанные волосы пригревал желтый свет уличных фонарей, проникающий через приоткрытое окно. Глаза же словно горели изнутри. Она, точно, сделалась вампиром от укуса дикого леопарда!

– Молчишь? – неистово прошипела Северина.

И, вместо того чтобы не на шутку перепугаться от своей беспечности, я рассмеялся.

– Дурак! – взревела она. – Ты же можешь обратиться! Я пила твою кровь прошлой ночью! – Ее кулачки ударились о мою грудь. – Не убила! Но выпила много!

– Мне кажется или ты снова выдала все свои секреты, милая? – подмигнул я, растянув рот в широченной улыбке. Даже не знаю, что меня так веселило. Абсурдность ситуации? Ее актерская игра? Или то, что все это походило на правду?

Северина опасно сверкнула глазами и тут же совершенно переменилась. Молниеносно влезла в обтягивающий комбинезон и угрожающе нависла надо мной.

– Ты не причинишь мне вреда! – выдохнула она, будто была призраком, который прошел сквозь стену.

По коже пробежали мурашки. Но я и не думал обижать ее. Поэтому мягко обхватил ладонями напряженное лицо и поцеловал окаменевшие губы.

– Если то, о чем ты кричала, не смертельно, я готов потерпеть, – хрипло проговорил я, когда отстранился.

– Это и не жизнь, – обреченно выдохнула она и обмякла, усаживаясь на кровать.

Я наблюдал за ней. Наконец Северина робко вздохнула, будто и не была недавно резкой ловкой хищницей, и поделилась тем, что не успела договорить из-за моей неожиданной дегустации вампирской кровушки:

– Состав, которым он смочил оружие, препятствовал полному восстановлению. Рана не заживала. Кровоточила, причиняла боль и неудобства. Вызывала нестерпимый голод. Мне требовалось больше сил на заживление. Но оно шло слишком медленно.

В воспоминаниях всплыли рецепты из дневников матери. Бузина, полынь, слюна бухгальера, кто бы это ни был! Неужели все правда и не было в записях никакого шифра и тайного смысла, как мы подумали с Николаем? А может, ювелир знал наверняка, но всеми силами пытался отвадить меня от неприятных дел?

Северина помолчала, встала с кровати, отошла к окну и продолжила:

– Прежде я не пила людей досуха. Кусала бродяг и разбойников, но оставляла им жизнь. После… все мужчины превратились в одно безликое пятно – источник темной энергии для существования, которое поддерживала во мне их кровь. Все как один – мерзкие, но необходимые для пропитания.

Боль, терзавшая долгие годы, лилась через край переполненной чаши ее страданий. Она не смогла оставить их в прошлом и принесла с собой как нечто важное и теперь такое родное. Нам всем нужны смыслы, чтобы держаться за этот мир. Она нашла самый яркий, самый острый.

– С годами я привыкла, края стянулись, – продолжала Северина. – Криво, уродливо. – Она помотала головой. – Все лучше, чем дыра. Рубец постепенно светлел, но навсегда оставил напоминание о беспечности. Даже медицина и современные технологии не смогли избавить меня от незаживающей раны.

– Ты сможешь, – вдруг вырвалось у меня. – Сможешь избавиться от нее сама. Мы вместе. Я помогу тебе забыть старые обиды и стереть шрамы. Буду рядом.

Слова срывались с моих губ сами, без задней мысли или сомнения. Но она так же неожиданно усмехнулась.

– Я вспомнила слова Руслана о научной работе той девчонки, – пояснила Северина. – Ведь подумала тогда: «Вот бы и для меня кто-то изобрел что-то особенное». Неужели эта малолетка знает, на кого трудится? И все равно помогает? Глупая. А теперь ты разбрасываешься невыполнимыми обещаниями.

– Парень, который ужинал с Элис, тоже вампир? – удивленно вскинулся я.

– Руслан такой же, – прошипела Северина в ночь, уставившись