Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

если урок пройден и хорошо усвоен, больше не подкидывает подобных ситуаций. И сейчас, – она посмотрела в небо, будто прятала слезы, готовые вот-вот сорваться, – сейчас она проверяет меня. Все ли я поняла в прошлый раз. Понимаешь?

– Далеко не каждое слово, – признался я, хотя философская часть ее размышлений и казалась логичной. – Расскажешь? Был неудачный опыт отношений с привлекательным независимым байкером?

– Ты что, психолог? – опасно хохотнула Северина.

И не важно, с какой интонацией, главное, мне удалось ее развеселить.

– Прежде не увлекался, но с тобой все иначе.

Подошла наша очередь на границе. Документы у меня, как обычно, были с собой в необъятных карманах лучшей в мире куртки. А вот остальные вещи остались в Калининграде. Немного, но я точно понял, что вернусь в уютную квартиру с маленьким балкончиком, увитым плющом. Вернусь вместе с любимой девушкой, которая обязательно станет моей. Открою, как и собирался, музыкальную студию. И удостоверюсь, что с забавной синеглазой студенткой Элис все хорошо.

Досматривать у нас обоих было нечего, поэтому мы быстро ответили на пару дежурных вопросов и продолжили путь. Северина больше не отъезжала далеко.

Согласилась со мной? Или придумывала что-то новое, чтобы незаметно скрыться?

Мелькали города и небольшие деревушки. Красные черепичные крыши чередовались с редеющими кронами. Прежде я бы наслаждался красотой европейской архитектуры, теперь же любовался плавными изгибами девушки и ее мотоцикла. Он казался гармоничным продолжением хрупкой фигурки. И такой идеальный биомеханический организм великолепно вписывался в старинную застройку Литвы – та же гамма, те же линии, тот же особенный лоск. Мы промчали сквозь страну быстро.

– И куда ты несешься? – буркнул я себе под нос, когда мы остановились на очередной заправке перед границей с Латвией.

Но Северина немыслимым образом услышала.

– В Ригу, – без подробностей сообщила она.

– Turistas [4], – понимающе кивнул автомобилист у соседней колонки и махнул нам обоим рукой.

«В Ригу», – теплом разлилось в груди, будто Северина прочла мои мысли о дороге из Петербурга в Калининград, когда Рига звала в свои объятия тихим шепотом стен. И я обещал вернуться. Неужели сейчас?

– А ты специально взял такой тихоходный допотопный байк? – поддела Северина, захлопнула забрало и рванула дальше.

Вопрос был риторическим, потому что слушать, что моя последняя облегченная модель объединяла новые разработки с непередаваемой атмосферой давней байкерской среды, она не стала. Мой мотоцикл действительно не создан для долгих путешествий, но я любил его за грубую силу. А он всегда будто чувствовал настроение всадника – мы тоже сливались на дороге в одно целое.

Больше до столицы Латвии Северина не проронила ни слова. На правом берегу реки Даугавы, где площадь Ливов встречалась с улицей Лайпу, она постучала в неприметную боковую дверь. На деревянном полотне сохранилась кованая ручка со специальным кольцом. Старый город оживился, словно от этого раскатистого звука проснулся, встрепенулся и приготовился встречать долгожданных путников.

– Тебе не кажется, что такое преследование чересчур навязчиво? – поинтересовалась Северина, ожидая щелчок замка.

– После того, что между нами было? – усмехнулся я.

– И что же? – подозрительно насупилась она.

Но потертая створка вывалилась наружу. Северина юркнула внутрь, а я замешкался. Меня не то что не приглашали, но прозрачно намекнули, что пора бы и честь знать. Я вздохнул, стиснул зубы, сжал кулаки и развернулся на пятках, когда за локоть ухватили тонкие пальчики.

– Я об этом пожалею, – тихо прошипела Северина и утянула меня за собой.

Узкая темная лестница уводила под самую крышу, где в коридор с низким покатым потолком выходило несколько дверей. Старуха, которая нам открыла, указала на самую дальнюю и предупредила скрипучим голосом на латышском, но я ее понял:

– У нас есть правила. Главное из них: питаться вне этих стен. Как именно, меня не касается. С остальными пунктами ознакомьтесь самостоятельно. Список на тумбе около лампы. Председатель Валдис Вацетис примет вас завтра в восемь утра.

– Буду вовремя, – кивнула Северина и приняла из рук хозяйки крупный флажковый ключ на чугунном кольце.

Номер оказался небольшим, но чистым. В круглое окно заглядывали рыжие закатные лучи, ржавили спинки отдельных односпальных кроватей, золотили массивные деревянные комоды с латунными ручками на ящиках.

– Располагайся, – снисходительно разрешила она.

– Сходим поесть? Видел гриль-бар на углу.

Северина пробежала глазами рекомендованную памятку и избавилась от балаклавы, отшвырнув на кровать.

– Ладно, – кивнула она после долгого раздумья, вздохнула и подобрала надоевшую тряпку обратно.

Ловким движением я перехватил ее руку и помотал головой:

– Чего ты стесняешься?

– Ты не понимаешь.

– Объясни.

– Этот шрам, как клеймо, напоминает и мне и окружающим, какую ошибку я допустила.

– Но мы в незнакомом городе. – Я искренне недоумевал.

Северина рассмеялась.

– И долго мы сюда ехали? Твоих знакомых, может быть, здесь нет. А я вижу знакомые лица на каждом углу.

– А я не вижу повода стесняться. Не все ли равно, что они подумают? – Я нежно дотронулся до ее щеки и спустился к белесому рубцу. – Мне нравится. Ты прекрасна.

Ее губы дрогнули, но не произнесли ни слова. А я больше не мог отвести от них взгляда. Наклонился и жадно поцеловал. Но Северина уперлась ладошками мне в грудь и быстро отстранилась. Повязала идиотский платок и кивнула на дверь:

– Идем. А то кидаешься на все, что движется, и говоришь ерунду.

Я зарычал и вышел следом.

Ну что за невозможная девица?

Внутри ресторации оказалось достаточно светло. На стенах висели шкуры животных. А красные диваны за столиками кричали о том, что нас будут кормить мясом. Живот протяжно напомнил, что не получал еды со вчерашнего вечера.

Северина не сняла повязку, даже когда нам принесли два сочных стейка и овощные салаты. Я же нетерпеливо отпилил кусок ножом и с вожделением отправил в рот.

– М-м-м, – блаженно протянул, прикрыв веки. – Вот оно – счастье!

– Как мало надо голодному, – хмыкнула Северина. – Вот и я люблю посвежее и потеплее. Вся наша жизнь сосредоточена на пропитании. Без пищи и ее достатка невозможно развиваться ни в одном другом направлении.

– Сейчас это не так уж сложно, – поделился я наблюдениями. – Протяни руку и возьми. Но только поиск пропитания и заставлял наших предков изобретать что-то новое.

– Я и беру, – оживилась Северина. – Но есть правила. Правила, ограничения, законы, порядки. Мы всегда питались так, как велел нам инстинкт. Теперь же вынуждены таиться или вовсе довольствоваться суррогатами.

От меня редко ускользал смысл слов, но тут мысли разбежались. Под ребрами появилось неприятное напряжение, я кашлянул в кулак и огляделся.

– Зал пуст. Снимай уже это и ешь с удовольствием, – нравоучительно посоветовал я, будто превратился в ее отца или деда.

– Я утоляю