Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

– Я аспирантка, посчитайте.

– И все же?

– Двадцать четыре с хвостиком.

– Немало. А все витаешь в облаках и веришь в сказки.

– А вам?

– Тридцать… с хвостиком.

– А еще вампир, называется. Никакой романтики.

– Это болезнь. А я не склонен романтизировать опасные недуги. Опасные для общества, ведь меня периодически тянет впиться зубами кому-нибудь в шею.

– И как часто?

– Обычно раз в месяц. Но при некоторых обстоятельствах бывает чаще.

– На учете состоите?

– Все вампиры города учтены, я глава территории. Точнее, Руслан. Точнее, мы оба, но в одной ипостаси. Это сложно.

– Ну, главное, чтобы доктор все понимал. А я не психолог и не психиатр. Я биохимик.

– Все-таки издеваешься, да? – прорычал он, а в глазах действительно полыхнул красноватый огонек. – Ты биохимик, который работает на вампиров, Алиса.

– Зовите меня Элис, – пискнула я.

– Ты создаешь заменитель крови, чтобы такие, как я, не представляли опасность для человеческого общества. И смогли питаться без ограничений! Именно поэтому мой брат целыми днями торчит в академии и курирует проект. А я занимаюсь другими делами вампирской общины. – Тристан яростно толкнул дверь паба, и мы очутились на прохладном влажном воздухе. – Но Руслан задумал что-то за моей спиной! Тут же появилась ты и смешала все карты. Мне пришлось представиться заинтересованным инвестором, чтобы лично следить за работой! И за братом! И ты снова ничего не поняла, но я рад, что выслушала.

Он незаметно приблизился ко мне в страстном запале длинной речи. И почти касался кончиком носа моей щеки. Прохладное дыхание щекотало раскрасневшуюся кожу, и я медленно отступила на шаг. Хотелось же податься вперед и прижаться к его губам. Но прижалась я спиной. К фонарному столбу.

Что опять за ерунда? Сдались мне эти манящие губы! Я глубоко вдохнула, чтобы предложить Тристану отодвинуться. Но почувствовала пьянящий аромат вишни. Принюхалась и оказалась во власти очередного приступа безумства. Тристан внимательно следил за моей растерянностью, а через долгое мгновение скользнул пальцем по щеке, спустился к шее и перевел взгляд на пульсирующее местечко. Сглотнул.

А у меня разбегались щекотные мурашки от его прикосновений и срывающегося дыхания, что задевало волосы. Тогда моя наглая рука, решившая жить отдельно от разума, робко приподнялась и скользнула по его подбородку к скуле.

– Прости, что пугаю тебя, – шепнул Тристан, резко отстранился и протянул раскрытую ладонь. – Идем, провожу тебя до дома.

Что? Все?

Я захлопнула рот, молча вложила руку и, все еще находясь в звенящем тумане с запахом перезрелых кровавых ягод, последовала за Тристаном.

Радомир

Дорога в Ригу

Звенящий туман снова застилал разум. В ушах натужно билось сердце, будто перегоняло не кровь, а густой ягодный сироп. Но я усмехнулся и пробормотал себе под нос:

– Для чего ты придумала все эти сложности? Мы можем просто быть вместе. С любыми шрамами.

Но Северина, где бы она ни была, будто услышала каждое слово.

– Неужели не помнишь? – донеслось ее голосом еле-еле, как тот самый шепот стен, который я улавливал всегда и всюду.

Я огляделся, словно она действительно оказалась где-то поблизости.

Так и было: Северина замерла на углу улицы. Но, когда заметила мое внимание, отпустила тормоз. Boulevard пронесся мимо двухэтажного домика с покатой крышей, спрятал от меня желанный взгляд. Стер порывом воздуха легкий запах сладких апельсинов.

Неужели почудилось?

И, несмотря на ужасающую слабость, я сцепил зубы и дал газа! Harley взревел, затрясся, срываясь с места, проскользнул по глянцевой корочке льда на утреннем морозце и послушно вылетел на шоссе. Двигатель резонировал с моим собственным мотором, помогал циркулировать остаткам сил в ослабленном теле. Но по коже расползался жар и неведомый прежде трепет, поднимающий волоски на руках.

Она! Северина! Ехала впереди в низких лучах солнца по свободной дороге. Прочь из города. Я силился ее догнать, плевал на ограничения скорости, злился. Но Северина лишь заливисто рассмеялась, то ли прочитав мои мысли, то ли в своем безумстве. Верхушки деревьев шумели, норовя потушить ее радость. А я слышал каждый оттенок приятного, как журчание кристального ручья, голоса. Нежного и одновременно колкого.

Только в Советске она завернула на заправку. Я боялся, что промчится дальше, а у меня закончится топливо. Цифры на табло бензоколонки расплывались перед глазами. Казалось, организм функционировал на чистом упрямстве. Но тем острее впивались в меня ее глаза, тем менее высокомерным становилось их выражение. Балаклава и шлем, к сожалению, снова скрывали большую часть лица моей искусительницы.

Я наконец-то купил воды и осушил целую бутылку. Взял еще несколько с собой, сунул в рот раздобытый в минимаркете бутерброд и с сожалением обнаружил, что Северина исчезла.

Уехала! Не подождала!

Щеки, полные сухого хлеба с ветчиной и сыром, с трудом пролезли в шлем. Я захлопнул забрало и полетел дальше по дороге.

Ветер тормошил деревья, срывая охапки разноцветных листьев. Но я видел лишь черные волглые ветви, которые тянулись с обочины, словно стремились затормозить Harley. Крупные палки лезли под колеса, мелкие прутья хлестали в лицо, цеплялись за спину.

Что за наваждение?! Неужели так сказалась жажда, которую пришлось долго терпеть?

Я встряхнул головой, но природа будто взбесилась наяву. Плотная косуха спасала от прытких лап. А мотоцикл действительно несколько раз спотыкался и норовил заглохнуть. Впору было испугаться осеннего морока, но гораздо сильнее я боялся потерять Северину. Девушку, которую ждал целый месяц в гостеприимном Калининграде, а до этого желал всю свою жизнь. Именно такую: красивую, стройную, не обремененную бытом, на легком байке.

Лишь на границе с Литвой я заметил среди машин ее яркий Suzuki. И, несмотря на возмущение в очереди, поравнялся с его глянцевым носом. Открыл забрало и как ни в чем не бывало осушил еще одну бутылку воды.

– Я уже было решил, что ты пытаешься сбежать, – усмехнулся, заглядывая ей в лицо, но напыление на стекле мешало разглядеть глаза.

– Правильно решил, – жестко отрубила она, будто у нас и не было нежных поцелуев и страстной ночи. – Нам не по пути, Радомир.

А может, и не было? Ведь я не запомнил самого важного. Лишь провалился в сладковатый густой дурман.

– Зря ты так думаешь, – попытался ее переубедить. – Мы созданы друг для друга. Я прежде не встречал таких, как ты.

Северина откинула заслонку и посмотрела так отчаянно, так остро, словно выжигала у меня в душе метку, желая присвоить себе и никому не отдавать. И я желал того же!

– Но Руслан все же прав, – горько проронила она. – Лучше бы ты и не встречал таких, как я. А мне не стоит повторять старые ошибки. Жизнь учит. И