Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

– И что же? – вернула я вопрос.

Не думал же он в самом деле, что ответ мне известен? Я занималась важным делом: записывала в журнал точное количество веществ в опытных образцах.

– Поужинаем? – продолжил он, изумленно изогнув русую бровь, будто сам удивился подобному предложению.

– Так рановато, – заметила я. – Время к обеду.

– В пятницу, – огорошил Тристан.

Я промахнулась пипеткой мимо пробирки – на стол шлепнулись бархатистые красные капли рыхлой томатной мякоти. А я замерла с глуповато приоткрытым ртом, ведь желание выругаться перепуталось с необходимостью дать внятный ответ. Рассчитывала ввернуть что-нибудь остроумное, но мысли крутились вокруг живописных лужиц на глянцевой белой столешнице.

– Молчание означает «да»? – не выдержал Тристан. – А подвеску все-таки надень. И не снимай. Но держи под одеждой. Так надежнее. – Он говорил прерывисто, будто боялся глубоко дышать. – До встречи.

Тристан окинул меня нетерпеливым взглядом, отчего я окончательно растерялась, и быстро сбежал из лаборатории. Только тогда я расслабилась. Руки и ноги затопило жаром, огонек добрался до макушки, разлился по спине и осел в животе.

Это же надо было при нем так закаменеть! Да как же так? Молчала как… лабораторная мышь.

– Мышь и есть, – пожаловалась шепотом Химичку, а в глазах защипало.

Ну уж нет! Еще чего не хватало!

Надо было сказать ему, что все пятницы в моей жизни уже заняты, но случилось так, как случилось. Лизе придется потерпеть вечерок в одиночестве.

И только я подумала о подруге, как она грузно ввалилась в дверь, расшумевшись, как медведь в сухом валежнике. Глаза ее описали восьмерку и удивленно расширились, заметив в стене вмятину от ручки. Дверь тут же вернулась на место. А подруга в два шага преодолела расстояние до табурета, на котором недавно восседал Тристан, и рухнула, уложив голову рядом с рабочими пробирками.

– Сливай хоть всю, – разрешила она и вытянула вперед обе руки. – А мне залей своей бурды. Лучше из холодильника. Не могу больше – все болит, ломит, горит.

Лиза закрыла глаза и с придыханием засопела. Для больной подруга была чересчур энергичной, несмотря на все ухищрения. Чтобы так подвывать, требовалось приложить много усилий!

Я полезла в холодильник и отыскала баночку с томатным соком, приготовленным из сорта «Лиловый туман» собственными руками. Откупорила крышку и поставила на стол рядом с демонстративно умирающей.

– На. Жертвую тебе ценнейшие запасы живительного эликсира, – провозгласила я.

Но меня мучили вопросы, последние события подогревали исследовательский интерес, и я все-таки отобрала у Лизы целую пробирку кровушки. Что-то с испарившейся девицей было не так. А укушенная подруга последней контактировала с усопшей!

Радомир

Паб, берег Преголи

После разговора с ювелиром интерес к загадочным дневникам испарился. А вот замысловатое украшение я так и носил в деревянной коробочке. И вознамерился отремонтировать погреб, сделать там небольшую студию звукозаписи для молодежных рок-групп. Творчество, подобно живительному эликсиру, способно быстро выправить неладную энергетику угрюмого места. И, что бы там ни творилось раньше, впредь будет только чистый угар.

Возможно, все время, проведенное в Калининграде, я слишком сильно отвлекался на семейные дела. Ведь в день, когда я получил наследство, мир перевернулся, обнажив корявые корни вековых древес и запрятав кудрявые кроны в холодные темницы старинных пугающих сказок. Но я так и не повстречал девушку с пронзительным взглядом.

«Пожалеешь. И разочаруешься». Слова, которые, казалось, звучали отовсюду, проросли губительной опухолью в каждый сосуд моего тела. Но я желал этой боли. Не ведал раньше и жаждал насытиться до предела.

Казалось, она играла со мной. Водила по городу – устраивала своеобразные экскурсии. Наслаждалась моим абсолютным помешательством, которое затмевало любые другие думы.

Ровно через месяц с нашей первой встречи девушка вновь появилась в «Алхимии». И не только она. Синеглазая Элис сидела за дальним от входа столиком, в самом углу, в компании привлекательного мужчины.

Не хотелось делать вид, будто не узнал ее, но кавалер не располагал к ненавязчивому знакомству. Я лишь улыбнулся Элис и отсалютовал, когда синие глаза наткнулись на меня в зале. Девушка смутилась и потупилась. Такая милая в своей очаровательной скромности. В груди затеплился, заворочался знакомый лучик.

Казалось, ей неловко из-за красавчика рядом. Было в нем что-то неявное, отличающее его от других мужчин. Он смотрел на Элис как на драгоценный камень, способный навсегда обеспечить безбедное существование, прокормить и отогреть одновременно. А она настороженно приглядывалась как к опасному зверю. Будто не хотела становиться чьим-то источником богатства.

Элис. Что-то внутри требовало следить краем глаза за этой девчонкой.

Я отвлекся на еду, когда нос защекотал сладковатый цитрусовый аромат. Инстинктивно огляделся в поисках фрукта или хотя бы коктейля с яркой долькой на краешке стакана, пусть это давно вышло из моды. Но гибкая фигурка в бордовой «коже» беззвучно подсела за мой столик и облокотилась на столешницу.

– Настырный, – пропела она, откинув забрало. – Северина.

– Я тебя ждал, – заявил без капли смущения. – Тебе подходит имя.

– Разве ты меня знаешь?

– Чувствую.

– Вижу.

Я скользнул ладонью по деревянной поверхности, где за месяц ожидания выучил каждую вмятинку, каждый сучок, и невесомо сжал ее локоть. Северина легонько вздрогнула, но не поменяла нависающей над столом позы.

– Снимешь? – Не разрывая зрительного контакта, я дотронулся до блестящего шлема, что все еще скрывал ее лицо.

Северина резко отпрянула и ловким движением сорвала с головы защиту. Тонкая переносица, брови, высокий лоб – все в ней подчеркивало красоту необычайно глубоких глаз. Мне вспомнились грациозные гепарды с таким же оттенком радужки. Но балаклава в тон костюму все еще прятала губы и подбородок.

– Падала с байка? – предположил я.

– Вот уж нет, – заявила она таким тоном, что я уверился, будто в родне этой девушки действительно затесались пятнистые хищники. – Но не здесь.

– Я не разочаруюсь, – выпалил то, что вертелось на языке последнюю неделю.

Медовые глаза улыбнулись. А я набрался наглости и дотронулся до ее пальцев, что обнимали шлем. Прохладные, с шелковистой кожей. Северина осторожно протиснула их между моими.

– Едем к реке? – предложила она.

Я кивнул. Поднялся, не отпуская ее руки. Тонул в желании сорвать с ее лица бессмысленную тряпку. Уже давно никто не носил масок в закусочных, мы же за столом!

Но не успели мы даже повернуться к выходу, как тот самый мужчина, что пришел с Элис, оказался рядом и грубо схватил Северину за второй локоть.

– В чем дело? – рявкнул я.

Он сделал вид, что не услышал. И обратился к Северине, хотя я первый начал разговор.

– Только попробуй снова!

– Убери руку, Руслан, – прошипела Северина.

– Прекрати это, – угрожающе повторил он. –