Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

Голова трещала от вони и мыслей. Но если к вони он ещё как-то уже принюхался, то мысли разрывали ему мозг, пытаясь найти объяснение и выход из сложившейся ситуации. Хорошо, что из Киева он вовремя уехал. Но у Ярослава тогда других дел полно было, чтобы ещё и про него вспомнить.

Было тогда во взгляде Ярослава что-то такое, от чего Панас так быстро из Киева и уехал.

Он, пока ехал, всё думал, что князь специально его отослал, дабы молодой Илия ему там княжий суд не устроил да не казнил за то покушение. А Ярославу ныне с новгородскими старыми родами ссориться не с руки. Глядишь, скоро забудется всё, да и вернётся Панаска обратно в Киев.

А пока в баньке посидит.

Внезапно в сенях раздались шаги, которые вывели его из полузабытья. Кормили вроде только недавно. Или он заснул, и прошло больше времени?

Огонь свечи больно резанул по глазам.

— Ты как? — голос отца прогремел будто с небес.

— Х-хорошо, — промямлил он.

Любомир зашёл в баню, привычно пригнувшись в дверном косяке, чтобы не удариться головой о притолоку. Поморщился и чихнул. Снял шапку и уселся на скамью, поставив свечку на стол.

Панас покосился на источник света, а потом посмотрел на закрытое ставнями окно. Отец запрещал ему светить тут, чтобы с улицы никто не разглядел. А ныне вот сам своё слово и нарушил.

— Случилось чего? — спросил он у отца.

— Случилось. Святополка с Болеславом разбили. Илия Древлянский постарался. Болеслава точно он, а по Святополку в грамотке от Ярослава как-то туманно написано. Умер — и всё.

И Панасу стало ещё страшнее. А ну как теперь Илия или Ярослав про него вспомнят да к ответу призовут?

— Так, может, и забудут уже?

Отец посмотрел на него из-под густых бровей и покачал головой.

— Ежели Ярослав уверен, что это ты тех душегубов послал, то не забудет. Напомнит, дай время — придёт. Этот змий ничего не забывает.

Он вздохнул, отчего огонёк на огарке свечи беспокойно колыхнулся.

— Надо ему откуп везти, — старейшина хлопнул ладонью по столу. — Покаешься и виру заплатишь.

— Виру? — Панас аж подскочил на месте, отчего отец опять поморщился. Запах от сына шёл сильный. — А Борею что скажем? Или прикажешь перед князем всю вину на себя взять?

— А и прикажу! — Любомир опять стукнул по столу, но уже кулаком. — Прикажу! И ты про волхвов молчать будешь!

— А зачем бы мне самому-то на молодого князя было умышлять? Да и амулеты те…

— А скажешь, что это князь Святополк тебя заставил. И амулеты те волховские он и дал. С мёртвых спрос невелик!

— Как заставил? — Панас даже опешил слегка.

— Скажешь, что князь невесту твою убить грозился, коли ты его волю не исполнишь.

— Какую невесту? — не было у Панаса никакой невесты.

— А я тебе уже нашёл, пока ты тут по баням хоронишься.

Панас обиженно надул губы. Будто это он сам в бане себя запер и не выпускает, а не отец его тут держит своей волей.

— Девка у купца Евстафия Коряги. Пятнадцать лет. Самый раз.

— Я не хочу жениться, тятя! — чуть не заныл Панаска.

— Умолкни, дурень! Князю скажешь, что у вас всё по любви большой было, а не просто по сговору.

Старейшина замолчал, обдумывая какую-то мысль.

— В Киеве пойдёшь сперва к княжне Мстиславе Володимировне. Ей покаешься. Она баба сердобольная, должна будет перед братом за тебя слово замолвить. Только и ей подарок надо отвезти.

— Какой подарок?

— Я у Ивора Северянина горюч-камень купил. Его и повезёшь.

— Тятя! В Киеве этих горюч-камней уже много у кого есть. Да и у княжны я баюн-камень сам видал. Небось, племянник-то Илия для тётушки уже и расстарался с такими подарками?

— Да? Значит, соболей повезёшь, — решил Любомир и опять прихлопнул по столу ладонью, завершая разговор. — Собирайся, нынче же и поедешь.

— В ночь? — Панас удивлённо посмотрел на отца.

— По утренней зорьке. Струг я уже заложил и гребцов из холопов снарядил. Так что быстро тебя домчат. Главное, чтобы полоцкие тебе на хвост не сели. А то вьются тут эти твари вокруг дома.

— Но ведь я Брячиславу всё отдал, что старец Борей передал! Зачем я ему?

— А я почём знаю, зачем он у тебя весь дом сверху донизу перевернул? Что искал?

— Как перевернул? — ахнул Панас.

— А вот так! Видали люди, как князь Полоцкий сам из твоего дома выходил. Я-то только сегодня туда сходить удосужился. А там всё вверх дном.

Панас перекрестился.

При приезде в Новгород он самолично отнёс шкатулку, переданную волхвом Бореем для одного полоцкого купца. А в лавке купца в Новгороде вдруг неожиданно для себя Брячислава Полоцкого встретил. Князь шкатулку у него и забрал, сунув ему кошель с серебром. Просто забрал, даже не поблагодарил. Будто Панас простой холоп-вестовой. Он даже обидеться тогда успел, но потом как-то не до этого было уже. Да и серебро грело грудь за пазухой.

…

…

— Выходит, князь почему-то решил, что ты не всё ему передал, — задумчиво проговорил отец. — Может, у тебя ещё что-то было?

— Да нет, — замотал он головой. — Только шкатулка эта с какими-то берестяными свитками.

— Ты туда не смотрел? Откуда знаешь, что свитки там были?

— Так Борей и сказал. Я ж себе не враг, чтобы в волховские дела лезть! Да и печать там стояла.

— А князь мог решить, что ты смотрел, — старейшина хмуро посмотрел на сына. — И потому тайну с собой за кромку унести должен!

— Говорил я тебе, что с этим волхвом лучше не связываться!

— Ну, ты меня ещё поучи, как дела вести! — рявкнул отец, и Панас вжал голову в плечи. — А кабы Святополк одолел Ярослава? А ведь к тому всё и шло! А ты тут с Илиёй сплоховал!

— Да я ж…

— Ой, молчи уже! — Любомир махнул на сына рукой. — Слышал я уже твои оправдания. Всё равно ты виноват! План был правильный. Ты только людишек криворуких нашёл.

— Может, мне самому надо было против Илии выйти? — с вызовом произнёс младший. — Может, коли он бы меня убил, тебе бы спокойнее было?

— А ну, цыц! — подзатыльник прилетел быстро, и в глазах у Панаски заплясали искорки. — Не дерзи мне! Будешь делать, как я сказал! Тогда и живы все останемся, а может, ещё и с прибытком. Приданое за девку Коряга даёт знатное.

— Ну тятя! — заныл было Панас.

— Не тятькай! Как виру князю заплатишь,