Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

Про подарки вчера точно никто речь не заводил. Это уже инициатива Ярослава была. Но, немного подумав, я согласился с ним. Надо намерения показать твёрдые. И такие подарки будут вполне уместны.

Я позвал Колывана, стараясь пока не смотреть в сторону Елены. Та продолжала сверлить меня взглядом, который я даже затылком прекрасно на себе ощущал.

— Ларец с комплектом камней принеси, — велел я казначею. Потом прикинул, что одного комплекта для сватовства, пожалуй, маловато будет. — Неси сразу два, — махнул я ему рукой.

А Ярослав уже залезал в карету, осматривая и ощупывая там всё. Если бы он попробовал там что-нибудь лизнуть, я бы и то не удивился. Уж больно тщательно он к моей обнове присматривался. Эх, придётся мне для него такую же делать!

А ведь я уже придумал, как запитать контур металлического каркаса от моей энергосети, чтобы карета могла выдержать подобное рунное цунами и защитить всех, кто в ней сидит. Главное, чтобы у алтарей в сети заряда хватило. А для этого, пока МПД во Вручии нельзя активировать, надо в мою сеть ещё алтари подключать. Что там Ленка говорила про местные известные ей четыре капища?

…

Очаг в избушке ужасно коптил. И на потолке, и на стенах за долгие годы набралось приличное количество сажи. Из-за этого Горемыслу казалось, что он сидит не в деревянной избе, а в какой-то пещере. Но за закрытыми ставнями шумел лес, и по крыше из дранки накапывал дождь, мешая волхву сосредоточиться и как следует обдумать создавшееся положение.

Пока добирался до этого скита, он уже десятки раз успел передумать и переосмыслить случившееся в Киеве. Его амулет с древними рунами «дыхания Бога», напитанный в течение месяца кровью десятка жертв на алтарях в старых капищах, не сработал.

Он специально дождался нужного времени, лёжа под скрытом недалеко от дома Илии. И когда увидел его, идущего в обнимку с этой чернявой девкой, едва ведь не заорал от разочарования. У него даже зубы заболели от того, с какой силой он сжал тогда челюсти.

То, что этот сопляк как-то выжил в первый раз там, на реке, когда он активировал эту страшную руну через упыря, он ещё мог объяснить какой-то странной случайностью. Но в этот раз у него шансов не было. Совсем. Ни у кого не было.

Но вот он идёт на своих двоих ногах. И девка та самая с ним рядом.

Он узнал её даже в темноте и на большом расстоянии. Зрение у старого волхва ещё было хорошим, и ошибиться он не мог. Она это. Ведь он её вспомнил. Именно эту чернявую он видел тогда рядом с княгиней Ольгой. И за все эти десятки лет она ничуть не изменилась. И Горемысл точно знал, как у неё так получилось. Ведь он и сам когда-то был таким.

Мысли волхва опять ушли в те далёкие годы, когда он, уже давно немолодой, но по-прежнему полный сил, держал в своих руках всю эту землю, меняя князей за Киевским столом по своему усмотрению, стравливая в своих интересах братьев Святославичей и манипулируя волхвами и этим дремучим народом. Ведь тогда, с частицей верховного Бога внутри, он был вечно молодым и почти всемогущим аватаром, которому поклонялись все.

Тогда, в старые добрые времена ещё до Рюрика, и трава была зеленее, и девки слаще. А уж какие пиры он закатывал на требищах после праздников сбора урожая и обильных жертв в честь богов, к которым только он имел доступ. Его слово было крайним, а имя — громким. Ибо он вещал от имени Сварога, верховного бога. Его боялись и уважали. И он мог брать всё, что пожелает. И он желал. Много и часто. И ему всё несли и всё отдавали.

В те счастливые времена он упивался своей властью и могуществом, совершенно не думая о том, что когда-нибудь всё это закончится. Он потеряет искру Бога, его собственная искра начнёт стремительно угасать, и он, старый и немощный, будет прятаться в полуразвалившейся избушке на этих болотах. И от кого? От какого-то молодого выскочки, который возомнил себя великим волхвом и, словно заноза в заднице, спутал ему все планы?

И главное — как? Как у него это так получилось? Ну ладно, нашёл он какие-то старые амулеты где-то во Вручии. Может, бабка Луша его там чему-то научить смогла. Но против «дыхания Бога» ни один амулет не спасёт! Не бывает таких амулетов! Уж Горемысл в этом точно разбирался, за долгие годы всякого насмотрелся.

И жуткая мысль, которую он уже долгое время гнал от себя подальше, опять просочилась в его мозг, заставив старого волхва вжать голову в плечи и закашляться.

Неужто этот Илия и есть тот самый, о ком его Сварог предупреждал перед своим уходом из этого мира?

…

…

Глава 12

В старой бане было темно, хоть глаз выколи. Ставни специально заколотили, чтобы он никуда не сбежал. Да он пока о бегстве и не думал. Отец строго-настрого приказал сидеть тихо и не высовываться, пока он не скажет, что можно выйти.

Панас уже потерял счёт времени. Сколько дней или месяцев он тут просидел? Еду и воду ему приносили три раза в день. Испражнялся он в ведро с деревянной крышкой, которое немой холоп выносил и мыл каждый вечер, чтобы ночью не воняло. Но воняло всё равно. Он сильно потел, а баньку топить отец запретил.

Но больше всего его угнетала не вонь или отсутствие света. Тишина. Она давила на голову, заставляла сжимать уши в попытке понять, не оглох ли он. Ведь собственный голос он слышать мог и у себя в голове. А никаких внешних звуков, кроме шагов его молчаливого тюремщика, он больше не слышал.

Панаса спрятал отец, чтобы уберечь от расправы Ярослава, но сделал это вовсе не из родительской любви. Он сам оказался завязан в заговор глубже, чем хотел бы признать, а убить собственного сына, чтобы сбросить с себя возможные подозрения, у Любомира рука не поднялась.

И Борею он тоже живым не нужен, потому что Панас провалил поручение и теперь опасен для всех. А ну как его Ярослав заставит говорить? Или Илия? И одним отсечением языка тут уже не отделаешься. Да и