Боевой некромант - фермер. Том 3 - Григорий Володин

* * *

Поместье графов Брисманов, столица

Изабелла лежала с закрытыми глазами. Её дыхание было едва различимым, а нежное лицо казалось бледным, как у покойника. Казалось, еще немного — и она сольется с белизной простыней. Брисман хмуро смотрел на дочь, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, а затем резко повернулся к стоящим у постели лекарям:

— И вы ничего не можете сделать? Что с ней? Вы лучшие умы королевства или просто кучка шарлатанов в дорогих мантиях?

Главные лекари столицы, испуганно переглядываясь, лишь бессильно разводили руками. Их хваленая столичная спесь испарилась перед лицом ледяного гнева графа. Старший из них виновато опустил голову: — Это болезнь души, господин граф. Мы ничего не можем сделать. Её каналы чисты, тело здорово, но жизненная энергия угасает, словно её выпивают изнутри сквозь невидимую брешь. Наши лучшие стабилизирующие зелья просто не задерживаются в её источнике, уходя как вода в сухой песок.

— Тогда найдите менталистов! — в ярости закричал Брисман, так что в комнате задрожали стекла в шкафах. — У вас в коллегии наверняка такие есть! Живо! Притащите их сюда за шиворот, если потребуется!

— Наши менталисты бессильны, — еще тише ответил лекарь, не смея поднять глаз на разгневанного графа. — Защитные барьеры разума госпожи Изабеллы закрылись изнутри. Любое грубое ментальное сканирование сейчас просто разрушит её сознание. Она забаррикадировалась в собственной голове, и мы не можем подобрать ключ.

— Как это — бессильны⁈ — Брисман сделал шаг вперед, нависая над лекарем ледяной скалой. — Вы купаетесь в золоте, получаете лучшие гранты от короны, редчайшие ингредиенты из Серой зоны, и при этом не можете вылечить мою дочь⁈ За что я вам плачу⁈ Чтобы вы читали мне лекции о ментальных блоках⁈

— Возможно, какой-нибудь особенно сильный менталист, уровня Грандмастера, смог бы пробиться сквозь эту блокировку без вреда и улучшить её состояние, но… Где его взять за такой короткий срок? У неё осталось слишком мало времени. Все известные мастера сейчас на службе у Его Величества, и на их согласование уйдут дни.

Тяжелую тишину покоев нарушил едва слышный шорох. В двери неслышно скользнул Гонз, начальник личной гвардии Брисмана. Его пиратский прищур и глубокий шрам на щеке сейчас выглядели особенно зловеще, отражая общее напряжение, царившее в особняке. Он подошел вплотную к графу и негромко сообщил, что Шторм выехал из Большого Луговья. Горд сказал, что тоже прибудет, но Брисман лишь глухо велел: — Пускай.

Провинциальный дворянин Горд его сейчас не слишком интересовал. На кону жизнь его дочери, и какая-то возня вокруг безвестного парня из глуши казалась графу слишком мелкой проблемой. Сейчас, когда империю лихорадило, а его собственная наследница угасала на глазах, судьба мелкого помещика из Серой зоны была последним, о чем он хотел думать. Хотя… перед тем, как окончательно впасть в забытьё, дочь, сгорая от неведомой хвори, успела прийти в себя и упрямо произнесла одно-единственное слово: — Горд.

Именно поэтому Брисман и велел Шторму найти его, вытащить из Большого Луговья и привезти любыми путями. Граф привык просчитывать риски: если парень как-то требуется Белле, он должен быть здесь. Даже если придется привязать его к седлу. Но сейчас это мало его волновало. Глядя на угасающую дочь, Брисман даже не надеялся, что какой-то мелкий помещик из Серой зоны сможет совершить чудо там, где спасовала вся столичная медицина. «Девчонка просто бредила», — мрачно подумал граф, отворачиваясь от постели.

Внизу, в просторной и прохладной гостиной особняка, тем временем сидела Виктория вместе с тётушкой. Девушка судорожно сжимала в пальцах чашку с остывшим чаем, слушая монотонное шуршание кружевного платка в руках родственницы. Серебряная ложечка тихонько звякала о фарфор, выдавая ее внутреннюю дрожь.

— Мы были в лавке специй, когда Изабелла вдруг просто упала, — негромко произнесла Виктория, глядя в окно. — Всё произошло в одну секунду. А ведь мы как раз спорили об анчоусах — не лишни ли они в пасте… и хотели продолжить наш кулинарный конкурс на следующей неделе.

Виктория замолчала, и в этот момент она сама остро понимала, насколько глупо и даже абсурдно всё это звучит. Её собственный древний род практически исчез, стертый из истории амбициями врагов, она осталась последней представительницей великой фамилии. У неё больше не было родового поместья — его за бесценок перекупил пришлый некромант. Её похищал и держал в клетке мерзавец Дресс, и прямо сейчас в имперском магистрате шёл суд с его обнаглевшим сыном Эмилем. Она должна была зубами вырывать своё право на жизнь, строить планы мести, искать союзников, а вместо этого сидела в роскошном чужом доме и думала о кулинарном конкурсе в честь дворянина Горда. Ей самой казалось, что она постепенно сходит с ума под давлением этих золотых стен.

Но стоило мыслям Виктории снова вернуться к Артуру Горду, как ей стало более-менее спокойно. Внутренняя дрожь, бившая её с момента обморока Изабеллы, утихла. Видимо, сами мысли о Горде успокаивали её лучше любого целительского заклинания. Рядом с этим невозмутимым парнем, который одинаково легко уничтожал гигантских рептидов и чистил курятники, мир казался проще и надежнее. Он словно был несокрушимым якорем в этом бушующем океане. Наверное, именно поэтому она и согласилась на тот глупый кулинарный конкурс. Ей просто нужно было закрепиться здесь, выстоять и дождаться, когда этот пугающий, но такой надежный некромант приедет в столицу. Потому что Виктория точно знала: если Артур пообещал прибыть — он прибудет. И тогда местным аристократам мало не покажется, особенно если кто-то из них причастен к беде Изабеллы. И тогда весь этот фальшивый блеск высшего света захлебнется в настоящей, первородной тьме.

* * *

Перехваченные мертвяки у забора послушно распахнули передо мной створки ворот. Я спокойно шагнул во двор. Пятачок, недовольно хрюкнув, с усилием протиснулся следом, царапнув боком кованое железо. А вот Барсик решил выпендриться. Огромный мертвый лев даже не стал искать легких путей — он грациозно перемахнул через высокий каменный забор и бесшумно приземлился на лапы, всем своим видом показывая собственную крутизну. Нарцисс.

Волкам было пофиг на красующегося льва, а вот Пятачок смерил кота ревнивым взглядом красных глаз. Вепрь развернулся и решительно направился обратно к забору, хотя уже находился внутри двора. Явно вознамерился перепрыгнуть его в обратную сторону, чтобы доказать, что он тоже так умеет.

— Потом займёшься своими попрыгушками, — осадил я его, а то этот малыш снесет забор и поднимет шум. Я коротко дернул ментальный поводок, заставляя упрямую тушу развернуться мордой к усадьбе. Кабан обиженно выдохнул пар из ноздрей, но остался на месте.