Кровь Десяти - Рия Райд

– Нам известно то, как появился «Новый свет», – сказала я. – Не тот, которым заправляет сейчас Вениамин, а тот, что основал Константин Диспенсер вместе с Анной Понтешен. Об их попытках возродить Десять, об экспериментах с кровью и неудачных опытах. А еще нам известно, что Далми, как ближайшие потомки Андлау, тоже были его частью. Родерик Далми, ваш дед, когда-то был ближайшим другом Константина Диспенсера, пока тот не остановил его сердце. Готова поставить все на то, что с Вениамином Нозерфилдом их тоже немало что связывало.

Рауль переменился в лице.

– Не вздумайте говорить, что ничего об этом не знаете, – добавила я. – Что вам известно о Вениамине Нозерфилде? Что он вам предлагал, когда пытался привлечь вас на свою сторону?

– Убирайтесь! – внезапно побледнев, велел Рауль.

– Это вряд ли, – холодно заметил Алик.

– Мы никуда не уйдем, пока вы не расскажете все, что знаете.

Рауль вскочил со своего места, яростно указывая на дверь. Лицо сидящей рядом Раисы испуганно посерело.

– Убирайтесь! – повторил он. – Вы идиоты, если рассчитывали, что я и вправду стану с вами откровенничать.

– Разумеется станете, – на удивление хладнокровно сообщил Алик. – Если все еще подчиняетесь Конгрессу. Как и мы. Вам не передали, что мы здесь по поручению Поля Лореса?

– На чьей вы стороне? – внезапно обратился к Раулю Лукас. Его и так белоснежная кожа казалась почти прозрачной в ярком холодном свете обеденного зала.

– Я на стороне дома Далми! – прохрипел Рауль. – Плевать мне на Конгресс, Лиделиум и вашего старика. Моя верность, как и мои корабли, будет в руках сильнейшего. Можете так и передать Лоресу – пусть даже не пытается ввязать меня в свою войну. Далми не будут защищать тех, кто не способен защитить себя сам! Я никогда не питал особой привязанности к Нозерфилдам, но старик, в отличие от Конгресса, хотя бы не слаб. Я не видел его с десяток лет, но, если завтра он снова явится сюда и предложит защиту, я приму его предложение!

Рауль трясся, как тонкая, сухая ветка на ветру.

– Вы боитесь его, – внезапно догадался Лукас. – Вы отказываетесь рассказывать о Вениамине и о «Новом свете», потому что боитесь его больше, чем ярости Конгресса.

– Дни Конгресса сочтены, мой мальчик, – ощетинился Рауль, облизав сухие губы. – Вениамин не уничтожил его лишь потому, что ему нравится эта игра, но, когда ему надоест, он разобьет его за пару дней, убьет Диспенсера и заберет девчонку! – он махнул рукой в мою сторону. – Когда это произойдет, я не намерен оказаться под обвалами. Убирайтесь!

– Может быть, ты уже что-нибудь сделаешь? – прошипел где-то над ухом незаметно приблизившийся Лукас. – Или так и будем слушать его треп, пока он не вышвырнет нас силой?

– Значит, вы боитесь войск Вениамина в серой зоне, но не меня, сидящую напротив вас? – уточнила я. – Как будто вам не известно, что мои вопросы лишь проявление вежливости и мне ничего не стоит узнать все самой.

Лицо Рауля вытянулось.

– Вы не посмеете, – скривился он.

– О, это вовсе не дружеский визит, милорд Далми. Я здесь для того, чтобы получить информацию, и я не уйду без того, за чем пришла. Вы правда думаете, что скажете нам «нет» и мы покинем ваш дом с миром? Что вы, ваша семья, дом Далми имеете хоть какое-то значение? Вам плевать на Конгресс и Лиделиум, а Конгрессу и Лиделиуму плевать на вас, потому что в масштабах жертв, которыми может обернуться война с Вениамином, вы – ничто. Ваши земли – ничто. Ваш дом – ничто.

Рауль даже не успел попятиться перед тем, как я ворвалась в его сознание, и он, схватившись за голову, с коротким криком рухнул на колени. За месяцы, что я провела в голове Андрея и Кристиана, я научилась делать это совершенно безболезненно, но сейчас боль Рауля была такой же необходимой, как и страх. Раиса Далми вскочила с места и бросилась ему на помощь. Как будто ее объятия и причитания и вправду могли ему помочь.

Я перематывала всю его жизнь, перебирала воспоминания, словно листала старую книгу. Их было так много, бесконечное количество значимых и бессмысленных эпизодов.

– Хватит! Остановитесь! – побелев от ужаса, потребовала Раиса, когда крик Рауля прервался, его зрачки закатились, а сам он обмяк и задергался словно в эпилептическом припадке. – Вениамин угрожал нам! Вы сами знаете, на что он способен! Лукас!

Лукас не пошевелился.

– Лукас, пожалуйста! – неожиданно взмолилась она, потянув Рауля на себя и положив его голову к себе на колени. – Сделай что-нибудь! Останови ее! Ты знаешь, Лола бы этого не хотела!

– Что еще за Лола? – нервно бросил Алик, но Лукас даже не оглянулся. Его профиль был словно высечен из камня.

Воспоминания Рауля подошли к концу, и я вышла из его сознания так же резко, как и ворвалась. Он дернулся всем телом и резко вздохнул. Его веки задергались, но не распахнулись.

– Вам стоило подумать об этом раньше, – сказала я, когда Раиса посмотрела на меня с отчаянной яростью. – Потому что сейчас в вашем доме я, а не Вениамин. После всего, что случилось на Тальясе в Диких лесах и Конгрессе, после того, что произошло с Мельнисом, вы правда думали, что я здесь для того, чтобы умолять о помощи?!

– Далми такое не забудут, – процедила Раиса.

– Я едва его тронула. По сравнению с тем, что я сделала с Мельнисом, это ничто. Также как ничто по сравнению с тем, что я сделаю с ним, с вами и вашей семьей, если вы все же присоединитесь к Вениамину. На то, чтобы добраться до вас, его кораблям понадобится несколько суток, а мне хватит несколько секунд. И не думайте, что я не узнаю, если вы ему сдадитесь. – Я посмотрела на Рауля. – Сейчас ваш муж выживет, но за следующий раз я не ручаюсь. У вас будет время, чтобы все обдумать. Передайте мистеру Далми, что Конгресс, может, и слаб, но ко мне это не относится. В конце концов, я Понтешен. А как вы уже поняли, невозможно уничтожить нас, не уничтожив мир.

Лицо Лукаса было непроницаемым, когда он покинул резиденцию вслед за мной и молча проследовал к кораблю. Алик шел рядом, словно тень. В тяжелой тишине я даже не слышала его шагов, и шум собственного частого дыхания казался мне оглушительным. Меня все еще трясло – от адреналина и ядом разливающейся в груди злости, но спустя несколько минут Лукас все же осмелился прервать затянувшееся, тревожное молчание.

– Ты узнала что-то? – спросил он, когда мы были уже