Кровь Десяти - Рия Райд

их первый раз, когда Изабель с нежностью направляла каждое его движение и шептала на ухо мягкие подсказки. Как он желал ее тогда, до отчаянного безумия, до колющей боли в сердце, и как холодел от ужаса, думая, что его силы выйдут из-под контроля и он причинит ей вред. Как много изменилось за то время, что они провели вместе. Изабель была единственным человеком, рядом с которым он и вовсе забывал, что такое страх. Ее тело он знал лучше своего, но его желание… Даже спустя годы оно все еще было таким же ослепляющее сильным.

– Сейчас? – удивленно шепнула Изабель, когда он отшвырнул ее дорожный плащ и, быстро пробежавшись пальцами по пуговицам, освободил от блузки. – Моранди…

– Мне плевать на Моранди, – проворчал Кристиан. Они упали на узкое вытянутое сиденье, и его губы бесцеремонно коснулись ее груди. Изабель с нетерпением вцепилась в его уже смятую рубашку. – Ничего не случится, если они подождут…

– Ваше Величество! Их сиятельства уже ожидают снаружи! – пилот, что покинул корабль практически сразу после того, как они сели, настойчиво постучал в дверь кабины. Изабель дернулась на месте от испуга, из-за чего они с Кристианом едва не столкнулись лбами.

– Не сейчас, Крис, – тяжело дыша, растерянно пробормотала она.

– Ваше Величество! Мисс Кортнер! – Слава Десяти, он додумался не входить.

– Две минуты! – раздраженно огрызнулся Кристиан. Ему стоило немало усилий, чтобы оторваться от Изабель и вновь заставить себя мыслить трезво. Он нехотя поднялся и, бормоча тихие ругательства, помог ей наскоро одеться.

Кристиан не понимал, к чему такая спешка, пока они с Изабель не оказались снаружи. Он вскинул голову и застыл. Длинная череда стражников-операционок была выстроена в два ряда вдоль прохода почти до самой резиденции. А прямо перед ними, также по обе стороны у самого трапа их ожидали двенадцать человек – мужчины и женщины в коричнево-багровых нарядах и двое детей. Мальчик и девочка примерно одного возраста – лет десяти – жались в самом конце и выглядывали из-за спины невысокой, темноволосой женщины, что то и дело призывала их к терпению. Их наряды были точно такими же, как и у взрослых, – в тон алеющей голограмме над резиденцией в форме окровавленной руки с белоснежным, расколотым по горизонтали алмазом. Один из стражников поспешил к трапу, но Кристиан все понял еще до его слов.

– Правящая семья дома Моранди рада приветствовать вас на своей земле, Ваше Величество. – Он перевел взгляд на Изабель. – И ее сиятельство, миледи Кортнер, конечно же, тоже.

– Зачем они вырядились и собрались всей толпой? – шепнула она Кристиану. – Мы предупреждали, что это неофициальный визит.

– Не знаю, – честно признался Кристиан. У него почему-то пересохло в горле, но он заставил себя сдержанно улыбнуться, когда они с Изабель спустились с трапа и присутствующие, включая стражу, склонились в низком поклоне.

А потом, едва все до единого вновь подняли головы и посмотрели на него, Кристиан внезапно все понял.

– Страх, – сглотнув и не переставая каменно улыбаться, почти беззвучно прошептал он. – Полагаю, все дело в страхе. Они меня боятся.

Страх был не худшим вариантом. Более того, он казался даже на руку, раз Вениамин угрожал Конгрессу и так же, как и они сами, вербовал новых союзников. Пусть лучше боятся его, а не «Новый свет», думал Кристиан. Их с Изабель проводили в просторный гостиный зал с приглушенным освещением и такими же, как и герб, багрово-коричневыми гобеленами на темных стенах. Портреты на них, огромные, в человеческий рост, величественные и помпезные, напомнили Кристиану портреты предков Диспенсеров из круглого обсерваторного зала в его Данлийской резиденции. Гобелены, вероятно, были развешаны в приемной Моранди с той же целью – рассказать историю их династии, внушить к ней уважение, продемонстрировать преемственность. Только почему-то, в отличие от картин в обсерваторном зале, черно-бордовые лица лишь наводили на Кристиана смертельную тоску.

– Мы знаем, зачем вы здесь, – без предисловий сказал Тиберий Моранди, едва они с Изабель разместились за столом и Кристиан поблагодарил его за прием.

«Десять, Эмилия была права, у него и правда синяя кожа!» – подумал Кристиан, разглядывая хозяина. Насколько ему было известно, Тиберий управлял домом Моранди около десяти лет, сразу после того, как его бездетная тетя – Варла Моранди – в силу возраста отошла от дел. Досадно. Именно на разговор с ней Кристиан в первую очередь и рассчитывал.

– Разве? – уточнил он.

– Вас интересует Вениамин Нозерфилд, не так ли? – сказал граф, жестом велев покинуть приемный зал членам семьи и прислуге. – После того, что случилось в Конгрессе, вы здесь наверняка для того, чтобы убедиться в нашей верности закону и вашему дому.

– У меня должны быть поводы для опасений?

– Нет, – уверенно ответил Тиберий. – Наши семьи имеют общую историю. Моя тетя, вечного ей покоя, как вы знаете, приходится племянницей Пенелопе Диспенсер – жене Константина Диспенсера. Она застала их обоих еще при жизни. Моранди всегда служили вашей семье.

– И моя семья всегда щедро за это платила, – с натянутой улыбкой напомнил Кристиан.

– Мы поддерживали власть Диспенсеров даже во время вселенской войны, – словно не расслышав его слова, продолжил граф, – никакой старикан не переубедит нас изменить многовековому взаимовыгодному союзу.

– А он пытался? – осторожно уточнила Изабель во внезапно повисшей тишине.

– Да, – подтвердил Тиберий, едва взглянув на нее.

Кристиан похолодел.

– Когда? – спросил он.

– Несколько лет назад. Честно говоря, мы с трудом поверили своим глазам, когда увидели его. Вениамин Нозерфилд заявился к нам лично, хотя мы полагали, что его труп уже давно истлел в земле. К слову, примерно так он и выглядел, но говорил весьма бодро.

– Чего он хотел?

– Нашей поддержки, разумеется.

– Взамен на что?

Тиберий безрадостно рассмеялся и жестом приказал операционке, караулившей дверь, разлить выпивку.

– Взамен на жизнь. И на то, что поможет сохранить часть наших земель и имущество, когда Лиделиум падет. Мы подумали, он сошел с ума, старый маризматичный ублюдок. Стоял вон там, – ощетинившись, Тиберий ткнул пальцем в сторону двери, – хрипел и сыпал своими угрозами, пока мы не вышвырнули его прочь. Предлагал стать частью какого-то нового, благословленного и очищенного мира, он даже как-то его называл, – нахмурился он, – сейчас уже и не вспомнить…

– Kalden, – предположила Изабель. – «Новый свет».

– Точно. Старый психопат.

– Он говорил что-то о силах Десяти? – спросил Кристиан. – О наследниках, которым они передались?

– Что? – непонимающе вытянулся в лице Тиберий.

– Он говорил что-то о людях, подобных Константину Диспенсеру? О тех, кто владеет силами Десяти? – с нажимом повторил Кристиан. – О таких, как я. Или таких, как Мария Понтешен.

В глазах графа мелькнуло осознание.

– Не