Кровь Десяти - Рия Райд

Нозерфилда и прочих членов «Нового света», о которых уже было известно Конгрессу, на голограмме появилась фотография Лукаса Нозерфилда, а после – и Корнелии. Их имена стояли наряду с остальными разыскиваемыми союзниками Вениамина.

– Поль Лорес гарантировал нам с Лукасом защиту, – прошептала она. – Андрей Деванширский обещал, что Конгресс не тронет нас, пока мы с ним сотрудничаем…

– Я знаю, – побледнев, прервал Питер.

– Что изменилось?!

– Мне это не известно.

У Корнелии упало сердце.

– Они меня возьмут прямо сейчас, если мы приблизимся к кордонам, – попятилась она, – увидят меня и поймут, что никакой Лоры Данри не существует. Поймут, что браслет – фальшивка.

Питер не произнес ни слова, но выражение лица у него было такое, будто в голове он перебирал все ругательные слова, какие только были ему известны. Он сдаст ее, вдруг с ужасом подумала Корнелия. Если она была нужна Конгрессу, он сдаст ее не раздумывая – какой смысл ему вытаскивать ее отсюда? После всего, что их связывало, она – последний человек, ради которого он станет рисковать.

Но Питер, вопреки ее ожиданиям, не пошевелился. Она заметила, как сжались его челюсти, пока он что-то напряженно обдумывал, переводя острый взгляд с кордонов у выхода на стражу, а с нее – на новостные голограммы.

– Нам нужен выход в центральном отсеке, тот, что для граждан полеуса и побреса, – наконец сухо сказал он, посмотрев на Корнелию, и, приблизившись, накинул ей на голову капюшон дорожной накидки. – Там сейчас толпа, поэтому проще потеряться. Будешь идти за мной и следи, чтобы не слетал капюшон. Не смотри по сторонам. Как только подойдем к пропускным кордонам, быстро приложишь свой браслет и проскочишь за мной. И ни за что, ни при каких обстоятельствах не смей отпускать мою руку. Это ясно?

– Ясно, – прошептала Корнелия.

– Не смей. Отпускать. Мою руку, – еще раз отчеканил Питер, когда ее пальцы вновь оказались в его. – И не оглядывайся.

Он повлек ее за собой. Корнелия постаралась не думать о том, какое внезапное облегчение ощутила от того, что была не одна. Питер Адлерберг оставался, пожалуй, последним человеком, рядом с которым она чувствовала себя в безопасности, но сейчас она была рада и его компании. Залы библиотеки опустели. По пути до центрального сектора им не встретились даже операционки. Едкая тревога сдавливала грудь, но Корнелия запретила себе думать о том, что будет, если план Питера провалится и ее поймают.

Толпа в холле центрального сектора оказалась куда больше. Новостных голограмм, к огорчению Корнелии, тоже.

– Ужасное фото, – заметил на ходу Питер, бросив быстрый взгляд на ее изображение в одном ряду со старым портретом Вениамина Нозерфилда. – Ты там такая невинная. Хищный оскал идет тебе куда больше.

– Обязательно подарю его тебе перед тем, как вырвать твое сердце, – прошептала в ответ Корнелия.

Ее слова прозвучали ужасно жалко – тихо и испуганно, словно у Корнелии не хватило смелости даже на то, чтобы произнести их громче. И все же она уловила, как Питер едва заметно усмехнулся.

– Какое счастье, что у меня его нет.

Он сильнее сжал ее руку, когда они начали пробираться к выходу, и ее стиснуло между чужих тел. Если бы не Питер, бесцеремонно расталкивающий зевак и уверенно прокладывающий им дорогу, ее бы уже давно затоптали где-то в конце. Склонив голову и смотря под ноги, Корнелия то и дело наталкивалась на чьи-то локти, ее плащ цеплялся за чужую одежду, а длинный подол мешался под ногами. Корнелия на ходу подцепила его свободной рукой и привстала на мыски чтобы понять, как далеко им оставалось до пропускных кордонов.

– Не время кокетничать, мисс Нозерфилд, – прошипел Питер, одернув ее капюшон до самых глаз. Он ускорил шаг, активнее проталкиваясь вперед, и остановился, лишь когда до ближайшего выхода оставалось не больше пары метров и около десяти человек. – Браслет рядом? – тихо бросил он через плечо.

– Да.

– Не отпускай мою руку, змейка.

– Я не разрешала называть меня так!

– А я не помню, чтобы спрашивал разрешение.

Они были следующими.

– Ваше сиятельство, – с почтением кивнул ближайший стражник, когда Питер проследовал мимо. Корнелия проскользнула вслед за ним. Она приложила к сканеру браслет и, едва тот пискнул, рванула вперед, но не смогла сделать и шагу. Ее вдруг резко потянуло назад, словно плащ зацепился за что-то за спиной. Капюшон слетел с головы, и ее волосы непослушно рассыпались по плечам.

– Мисс! – кто-то окликнул ее позади. – Мисс, погодите…

Проклятье! Корнелия дернула подол со всей силы, так, что где-то позади послышался треск разрывающейся ткани. Питер вновь сжал ее руку, и, освободившись, она в панике рванула вперед.

– Мисс Данри! – внезапно окликнул ее стражник.

Она не видела, куда бежала, пытаясь поспеть за Питером, то и дело спотыкаясь на ватных ногах, наталкиваясь на чужие локти, врезаясь в спины и бормоча неразборчивые извинения. Ее сердце колотилось как безумное.

– Мисс Данри!

– Что ему нужно? – процедил Питер, оглянувшись через плечо.

– Не знаю, – прошептала Корнелия. – Возможно, он узнал мое лицо.

– Мисс Данри! – не отставал стражник.

Питер резко остановился, из-за чего она тут же врезалась ему в спину. Он развернулся, взял ее за плечи и повернул к себе. Его рука коснулась ее волос, поправляя растрепавшиеся пряди, так, чтобы ее лицо оставалось скрыто от всех, кроме него, и Корнелия поразилась нежности его прикосновений.

– Улыбайтесь, мисс Нозерфилд, мисс Данри, или сколько еще имен у вас в запасе, – прошептал Питер. – Они должны нам поверить.

Его рука сползла ей на шею, Корнелия почувствовала терпкий древесный аромат с нотками цитруса и ягод – словно где-то рядом внезапно расцвел сад. Его дыхание обожгло ей щеку, когда Питер наклонился и поцеловал ее.

Корнелия оцепенела. Правда, всего на мгновение, потому что, когда она приоткрыла рот и его губы с двойным жаром накрыли ее, ей показалось, что она сорвалась в пропасть. Он притянул ее к себе, заставив прижаться к нему в ответ, словно вокруг не осталось воздуха и они могли дышать только через друг друга. Она ощутила легкое давление его ладони, лежащей на задней стороне шеи, и сладость на кончике языка, когда Питер прикусил ее нижнюю губу, заставив сильнее раскрыть рот, чтобы схватить воздух, и на мгновение она ощутила жар его рваного дыхания, вкус жженого сахара и ванили, с цитрусовой горчинкой.

Она услышала легкий шелест где-то позади и почувствовала, как капюшон вновь скользнул ей на голову. «Он целуется так, будто ему это ничего не стоит, – подумала Корнелия, внезапно ощутив легкую боль зависти в груди. – Будто и правда желает этого».