Большой игрок 4 - Эрли Моури

дверь, и даже через толстую стену, но по научению Весера я старался избегать препятствий. Это экономило силы и не тянуло за собой неприятных ощущений — они казались особо сильны, если пролетать сквозь каменную кладку или металлические препятствия.

Сохраняя невидимость, я влетел в щель между рамой и створкой окна. Оно вело в первую комнату Насти. Память прежнего Рублева подсказала, что когда-то здесь мы вместе делали уроки, писали годовую работу по имперской истории. Здесь же лет семь-восемь назад Настя хвастала передо мной своим балетным мастерством, которое к тому времени весьма освоила. Правда, в то время в этой комнате с салатовыми обоями казалось намного просторнее: простенок справа не занимал этот огромный диван и стол был другой, меньше того, что громоздился сейчас.

Залетев в знакомую комнату, я огляделся. Хотя селенитовый светильник хозяйка основательно приглушила, зрение призрака не такое, как у обычных людей, и я видел достаточно хорошо. Я без труда разглядел, что на диване лежит купленное сегодня платье. Настя положила его очень бережно, разгладив по всей длине, подвернув рукава. Подлетев ближе, я увидел на журнальном столике несколько книг: «Искусство убедительной речи» Демида Знамина, «Успешный торговец» Антона Волкова, еще какую-то раскрытую книжицу с таблицами.

Настя не переставала удивлять — надо же, какое у нее рвение быть полезной в «АпПельсине»! В школе она училась почти на отлично. Если сравнивать со мной, вернее, прежнем Рублевым, усидчивость и здоровое упрямство всегда были присущи Самгиной. Чуть дальше на столике лежали модные журналы. Много. Высокая стопка. Не только русские издания, но и несколько на французском.

Дверь в спальню моей подруги не была закрыта плотно, и мне послышалась тихая возня, а затем очень ясно я услышал стон Самгиной. Тоненький, жалобный. Я замер. Сучка! Неужели она трахалась там с кем-то⁈ Все-таки соврала, что рассталась с Карпиным? Или у нее появился кто-то еще. От этой мысли меня начала грызть нарастающая злость. Я было подумал, что моя бывшая невеста, выброшенная из моей жизни, в нее снова возвращается. Ведь именно так складывались наши отношения в последние дни. Вот только теперь она как бы возвращалась не в жизнь прежнего Рублева, а в мою собственную. Но эти звуки из ее спальни…

Я двинулся к двери. Что сделаю я, если застану ее там с бароном Карпиным? Как бы теперь не мое дело отношения Самгиной с кем бы то ни было, но я вряд ли сдержусь. Тем более, если в ее спальне Карпин! Ведь он мой враг! Серьезный враг, особо после того, как прояснилась его причастность к нападению на мой дом. Трахалась бы она с кем-то другим, было бы не так обидно.

Стон Насти стал громче и превратился во вскрик. Уплотняясь, протиснулся в щель между створками двери. Нагло влетел в ее спальню.

* * *

Кент так и не понял, на кой хрен Упырь послал с ним магов. Вроде бы дело несложное. Что Рублик обладает магией, Кент, конечно, успел узнать, но все это не так важно. Ведь ставили они на место вместе с Поцем не так давно двух магов. Тут все просто: нужно быть тихим и уметь нанести удар первым. Тогда уже не имеет значения, маг перед тобой или пустой дурачок. Вот, к примеру, сейчас идет за ним этот, патлатый, как его… Лоррис. Если в этот миг резко остановиться и с ходу ему перо в печень, то сильно ли поможет ему магия. То-то! Похрену будет, маг он или архимах сто десятой степени.

И не нравился ему этот Лоррис. Его приятель Аристарх нравится еще меньше. Как и большинство магов — тех магов, которые чего-то стоят и не боятся испачкаться нечистыми делишками — оба эти высокомерны, говорят, твари, через губу. Кент с большим бы удовольствием им губы расквасил. Сам! Тут даже не пришлось бы прибегать к помощи пудовых кулаков Малого, который, посапывая, шел справа, как всегда неаккуратно, иногда спотыкаясь в темных закоулках по Второй Амбарной.

— Далеко еще? — спросил Добрыш, прикуривая.

— Нет уже. Ты давай, кури по-быстрому. Тут сразу за поворотом его улица и дом рядом, — остановившись, известил Кент, хотя слова эти были скорее обращены к Лоррису и Аристарху — они Слободские кварталы совсем не знали.

— Полагаю, ваш Упырь мог бы расщедриться хотя бы на паршивую повозку, а не заставлять нас топтать ноги в такую даль, — заметил Аристрах. Едва табачный дым дотянулся до ноздрей мага, он поморщился, словно хватил вони отборного дерьма, махнул рукой и поспешил отойти на несколько шагов.

— Не было повозки. У Бурича проблемы с цепными. Неожиданно вышло, — пояснил Кент, поглядывая на перекресток: через него неторопливо проехала двуколка. Как раз по Карьерной. — Нанимать чужих на такое дело нельзя, — добавил он и без того ясный всем факт.

Все они впятером молчали минуту-другую, пока Добрыш торопливо и видно, что нервно, курил. Он часто подносил папиросу ко рту, выпускал клубы белого дыма и ронял искры.

— Хватит уже! Мне еще на Троицкую пристань добираться! — первым не выдержал задержки Лоррис.

Добрыш выбросил окурок, едва не попав в ногу Мальцу, тот лишь басовито сказал свое обычное: «Э — э!», и они пошли к перекрестку с Карьерной. Когда справа показался дом с номером «21», Кент всех остановил жестом и ткнул пальцем в бок Добрыша. Тот по договоренности должен был просто пройти мимо дома Рублева, посмотреть, где горит свет, разнюхать, нет ли чего такого, на что следует обратить внимание.

Добрыш пошел. И задержался там, пройдя мимо Карьерной 13 аж трижды. Вернувшись, сказал:

— Внизу ублюдок сидел. Столовая там или гостиная. С какой-то бля*ью. Но это, наверное, не Кошка — не блондинка и волосы коротки. Вроде как поднялись наверх.

— Наверное, дрыгать ее повел, — басовито хохотнул Малец.

— Хорошо, если бы так. Если б дрыгать, и нам бы в это время явиться, то было бы очень хорошо, — полушепотом рассудил Кент. — В общем так. Стоим здесь еще минут десять — пятнадцать. Нет, лучше прогуляемся до поворота к Лужковке и назад, — решил он и первым направился в сторону тускло светившегося вдалеке фонаря.

Когда они вернулись на Карьерную, Добрыш — тихий и неприметный — снова провел разведку. Уж если Упырь потребовал соблюдать максимум осторожности и действовать наверняка, то Кент в этом особо старался, поскольку за успех дела отвечал он. И он знал, что второго провала Упырь не потерпит.

Когда Добрыш убедился, что на первом этаже рублевского дома все тихо, они двинулись к нему, заходя с