Оскоров в ЦРБ - Валерий Александрович Гуров

— Ноги мне в рот! — стучал он мне через стену. — Выходи скорее, тут такое случилось!

Я неспешно домылся, придерживаясь подхода, что мир подождёт, пока русский царь рыбачит, в моём случае — моется. И в самом деле — Толик ожидал меня у кабинки:

— Глянь, что произошло, — он включил мне видео региональных новостей на телефоне, с которым не расставался нигде.

— Чувак, это ненормально, что ты и в душ с телефоном ходишь, — выразил я озабоченность перед тем, как запустить воспроизведение видео.

На экране появилась миловидная девушка в строгом костюме. Она стояла около трассы на фоне груды разбитого металла и, придерживая руку у левого уха, рассказывала о происшествии:

— Сегодня в шести километрах от Города по западной трассе произошла страшная авария с участием двух десятков транспортных средств.

Девушка оглянулась назад. Фокус камеры медленно сместился за её спину и явил взору перевёрнутый автобус, который полностью перекрыл трассу. Он лежал на какой-то машине. Около находилось ещё дюжина разбитых легковых автомобилей, а в кювете на боку покоился разбитый грузовик.

— По данным ГИБДД, в результате столкновения погибло восемь человек и двадцать семь пострадало, — камера вернулась к девушке-репортёру. — Трое из них в тяжёлом состоянии доставлены в Областную клиническую больницу.

Камера снова мягко сместилась в сторону трассы. Я увидел ряды машин до горизонта, а на дальнем фоне — здание нашего общежития.

— Так это на нашей трассе?

— Ага, — подтвердил Толик. — Я ж говорю, тебе необходимо было это увидеть.

Тем временем журналистка продолжала:

— В результате столкновения образовалась многокилометровая пробка в обоих направлениях, — фокус камеры акцентировал наше внимание на уходящем вдаль строе машин, подтверждая слова девушки. — Сотрудники автоинспекции просят граждан по возможности воздержаться от поездок по западной трассе…

На этом моменте Толик выключил видео.

— Круто? — просиял он.

— Ничего крутого, — недовольно заметил я. — Люди пострадали…

Уже через пятнадцать минут я, полностью одетый и готовый к выходу, набирал заведующую:

— Ирина Леонидовна, здравствуйте, — вежливо поприветствовал я начальницу. — Беспокою Вас по поводу аварии. Вы можете на меня рассчитывать. Возможно, стоит прийти на работу пораньше?

— Оскоров, зачем Вы звоните мне во внерабочее время⁈ — возмутилась заведующая. — Я имею право на личную жизнь?

— Да, конечно, — подтвердил я. — До свидания.

Вот как, значит, у нас обстоят дела. Крупная авария обычно требует огромного количества кадров. Движение по трассе, учитывая картинку с репортажа, затруднено, если не блокировано. Прямо под боком есть медицинское учреждение со штатом хирургов. И на это никто не обращает внимания?

— Что сказала? — спросил Толик, в спешке собираясь, чтобы поспеть за мной.

— Она ничего не знает об аварии, — коротко ответил я. — Надо идти в поликлинику. Сегодня предстоит тяжёлый день…

— Даже позавтракать не успели, — канючил Аболтусов, натягивая кроссовки.

В своём кабинете я был за полчаса до начала рабочего дня. Не дожидаясь Лены, я подготовил перевязочную: принёс стерилизованные в сухожаровом шкафу инструменты, накрыл перевязочный столик, обновил запас перчаток и перевязочного материала. Я был готов… Но окружающий мир игнорировал происходящую всего в паре километров отсюда трагедию — для моих коллег был обычный рабочий день. И для пациентов тоже. Случившаяся авария словно нас не касалась. В 8:00 загудели компьютеры, люди по очереди стали проходить на приём, врачи устало собирали жалобы и давали рекомендации — начался рутинный рабочий день.

Однако не для меня! Я не мог мириться с безразличием и непрофессионализмом начальства. В итоге в 08:01 в нашем рабочем чате родилось такое сообщение:

«Коллеги, сегодня утром произошла авария на трассе. Это может внести корректировку в нашу работу. Прошу не стесняться, в любых нестандартных случаях, если вы не знаете, что делать, ОБРАЩАЙТЕСЬ в кабинет 308. Я готов оказать любую посильную помощь».

Хотя бы так, улыбнулся я. Делай что должен, и будь что будет. Телефон на столе стал пищать каждые пять секунд. Пришлось проверять, что за ажиотаж: под моим сообщением появлялись разные значки — большой палец, поднятый вверх, сердечко, иконка рукопожатия. А сбоку отображалось число отреагировавших. За ничтожные пару минут под сообщением поставили реакцию все сотрудники отделения — они переживали и с облегчением приняли предложение о помощи.

— А Вы справитесь? — обеспокоенно отреагировала на сообщение Лена.

— Конечно, — улыбнулся я.

— Тогда ладно, — она тоже поставила реакцию. — Это Вы хорошо придумали, — выразила она поддержку.

Я же отметил про себя, что моя медсестра мне верит — не усомнилась, что я справлюсь. Это хороший знак. Под сообщением не проявил себя только один человек — Ирина Леонидовна. Моё внимание к этому факту привлекла Лена.

— Как Вы там говорили? — отреагировал я на это замечание. — Молодость, зелёность? Ещё научится правильно работать.

Моя медсестра расхохоталась и позвала очередного пациента. Когда мы с ним закончили, телефон опять зажужжал.

— Отреагировала, — засмеялся я. — Удалила сообщение.

Через минуту в рабочий чат написала уже заведующая:

«Всем срочно собраться в моём кабинете на планёрку».

Со всех сторон в кабинет 320 потекли медицинские сотрудники — работа в этот и без того трудный день встала.

— Как вам известно, на трассе под посёлком случилась авария, — начала совещание заведующая, переняв мою фразу. — Дорога блокирована в оба направления, а это значит, что служба скорой помощи не сможет беспрепятственно осуществлять транспортировку пациентов в больницы Города, — протараторила Ирина Леонидовна.

Мои коллеги по своему обыкновению достали телефоны, не обращая внимания на слова заведующей. Она же распиналась, продолжая вещать:

— Поэтому нам предстоит самостоятельно справляться с «малой хирургией»! — она сделала акцент на последнем словосочетании, видимо, ожидая оваций и признания и находя эту фразу профессиональной. — По моей инициативе главный врач уже сделал запрос в Областную больницу, и к нам выслали хирурга по санавиации, — хвасталась начальница.

Но никто её не слушал. Никто, кроме меня.

— Что за глупость⁈ — возмутился я. — Зачем человека гонять? Что он может сделать, чего не сделаем мы?

— Не говорите гоп, пока не перепрыгнете! — раздражённо отреагировала заведующая. — Я уже устала от Вашего бахвальства!

— Никакого бахвальства! — собравшиеся встрепенулись и следили за развернувшимся конфликтом. — Коллеги! — обратился я к окружающим. — Если кто-то с чем-то не справляется, направляйте