Холод, согрей - Олег Геннадьевич Фомин

Но глаза пришлось открыть, предчувствие заставило глянуть вверх.

Красные глаза и черная фигура в маске упали на Эгорда, спину к земле как примагнитило, враг тяжелый, будто медведь, хотя с виду худой, его колени и ступни прижали Эгорда к земле, не шевельнуться.

Из рукавов убийцы прыгнули кривые клинки кинжалов, но у шеи сталь попала под действие чар, с треском превратилась в лед, сломалась, на шее лишь две красные ранки.

Эгорд напрягся сбросить врага, рука дернулась к поясу, где меч, но от шеи по телу расползся, словно ледяной корень, паралич.

Клинки были отравлены!

Убийца выхватил из-за спины крис, тот нацелился Эгорду в горло, но воин-маг уже сосредоточился на заклинании.

Огненные кусты затрещали, обращаясь в лед, по земле расстелился белый ковер инея, окутал Эгорда, а замерзшие костры метнулись во врага, ударили со всех сторон, ледяной снаряд угодил в череп.

Убийца едва удержал меч, превратился в дым, туча резко уплыла в сторону, затем вовсе исчезла.

Крик Жеи, птица пролетела над Эгордом, нырнула в пропасть.

Эгорд скован ядом, но рука с дрожью развязывает торбу, ищет пузырек с противоядием, мысли связываются с одной из стрекоз...

Леарит жива!

Стрекозы заполнили пещеру и разлом еще до того, как Эгорд, Леарит и Хафал сюда вошли, и когда Леарит упала, стрекозы слетелись под ней, сцепились лапками, жвалами, крыльями, брюшками, получился мост. Его края упираются в стены разлома.

Леарит на середине моста. Враг, утащивший ее в пропасть, застыл на стене как паук, четыре конечности согнуты так, что и впрямь кажутся насекомьими лапами, шея выгнута, красные глаза смотрят на Леарит.

Рядом с ее плечом хлопает крыльями Жея, угрожающе кричит, мол, не смей приближаться к хозяйке, убью.

Враг прыгнул.

Жея превратилась в меч, Леарит схватила обеими руками, разрубила место, где должен оказаться враг.

Но тварь стала дымом, крисы лязгнули по доспехам на спине девушки, Леарит отскочила к стене, где недавно сидел враг, а тот вонзил крисы в противоположную. Висит, снова из плоти и крови, играет в гляделки.

Эгорд натравил свободных стрекоз на обидчика Леарит, кулак влил в губы противоядие, пустой флакончик в сторонке, Эгорд перевернулся набок.

– Рррра!

Хафал атакует того, кто ранил его в спину, но клешня проходит сквозь облако. Тело демона в ранах, льется кровь, но Хафал сражается величественно, словно не принимает противника всерьез, как назойливую муху.

– Рррра! – повторяет Хафал после каждого удара. – Рррра! Ррра! Рра!

Эгорд творит заклинание, помочь демону, но стрекозы показывают, что за спиной облако пепла формируется в ассасина, у того на голове рана – подарок Эгорда. Не закончив превращение, убийца уже занес клинок для удара.

Кисть воина-мага впечаталась ладонью в землю, энергия льда со скоростью звука проросла корнями к клочку земли, где стоит недобитый враг.

Эгорд оглянулся.

Убийца распят на бутоне ледяных копий, по шипам страшного ледяного одуванчика стекают бордовые ручейки. Крис выпал, а то, что осталось от тела, слабо дергается, пытается растаять пеплом, но дырявая плоть вместе с одеждой и доспехами затвердевает в белое стекло.

Противник Хафала уплывает к разлому.

Оттуда вылетела туча тьмы, что пыталась убить Леарит. Вместе ассасины летят в дальний конец пещеры – к вершине скалы, где пылает огненное дерево.

Из разлома вылетела Жея, за хвост держится Леарит, сапожки коснулись берега.

Эгорд спешит к ней, хромает, яд еще не отпустил.

Леарит сцапала его в объятия.

– Любимый, ты как?!

– Вроде жив.

Чары исцеления из его доспехов заползают в ранки на шее.

Леарит обе ранки поцеловала, с губ на вскрытую плоть перетекли ее чары, ранки заживают быстрее. Девушка слизала с губ кровь.

К ним медленно подходит Хафал, весь в ранах.

– А вот меня обнять некому. Мой гарем в царстве демонов.

Над троицей кричит Жея, с перьев осыпаются горящие золотые снежинки, их магия дает Эгорду и Леарит добавочное исцеление. Хафал, наоборот, раздраженно отмахивается, светлячки оставляют на пластинах и коже черные пятна, раны не затягиваются, а еще сильнее краснеют, набухают.

В пещеру вбежал Тиморис.

– Я уже тут!

На повороте споткнулся, упал, но тут же вскочил, поправил шлем, уже пыхтит рядом с троицей, в кулаке сабля, морда вспотевшая, в песке, глаза как у вареной каракатицы.

– Я что-то пропустил?

Его взгляд напоролся на окровавленную тушу Хафала. Воин сглотнул. Рука выхватила вторую саблю, Тиморис, кажется, приготовился держать оборону против армии.

– Лучше б ты пропустил свое рождение, – сказал демон.

Леарит смотрит на него обеспокоенно.

– Тебе нужна помощь.

Демон усмехнулся.

– Не сравнивай меня с людишками. Убить меня надо постараться.

– А чо тут было-то?! – брякнул Тиморис.

Ему на плечо села Жея, колени Тимориса подогнулись, но взгляд метаться перестал, дыхание выравнивается, Жея воркует под ухо, накрыла плечи крыльями.

Взгляд Тимориса, плавая, поднялся над головами, вдаль, задержался на чем-то. Остальные проследили за ним, обернулись.

На вершине скалы, под огненным деревом, – те, кто только что покушались на чужие жизни. Один вернул крисы за спину, сверкает изящной фигурой в доспехах, глаза горят красным ярко. Рядом сгорбился второй, весь в укусах, дышит тяжело, красный блеск в глазах мерцает, словно хочет погаснуть. У него только один крис. Подрагивает в руке.

А за спинами этих двоих, между ними, стоит на возвышении третий.

Но откуда третий?

Фигура полупрозрачная, зыбкая, словно балансирует между плотью и пепельной тучей. И глаза не красные, а зеленые. Как у Хафала, но с бледным оттенком.

Эгорд послал парочку стрекоз на разведку, одну слева, другую справа, рассмотреть ближе, что за ассасин с бледной зеленью в глазах.

Стрекозы показали, как он посмотрел на одну, а затем на вторую разведчицу, хотя те невидимы! Эгорд потерял с ними связь, два звона прозвучали хором, так звенит, когда его разбивают, стекло. Или лед.

Тиморис, ткнув шлемом в убийц, оглядывает залитый кровью хитин.

– Они, что ли, тебя так?

Демон упирает злой взор в тех, кто на скале.

– Р-р-р-р...

Тиморис вонзил сабли в землю, ладони зависли друг против друга, их обволакивает огненный флер, между ладонями – зачаток огненного шара.

– Ничего, щас их угощу!

Эгорд схватил воина за левую руку, Леарит взяла за правую.

Свет вокруг ладоней Тимориса потух, едва родившееся зерно огня взорвалось крохотным дымовым облачком, будто чихнул новорожденный дракончик, облачко улетает вверх, Тиморис недоуменно смотрит то на Леарит, то на Эгорда.

Ассасин, который весь в укусах, пошатывается.

Ноги подогнулись, клинок в руке повернулся