Холод, согрей - Олег Геннадьевич Фомин

Эгорд дотронулся пальцем до одного из ледяных кольев, что торчат вокруг, и полукольцо ледяных шипов с хрустом начало расти.

Шипы тянутся вверх, загибаются...

Острия сомкнулись над Эгордом и Леарит куполом, этот каркас отращивает «кожу» – ледяное стекло, исчерченное узорами изморози, сквозь них Жея видится лишь ярким желтым пятном, как солнце за пеленой хмари, а Тиморис вообще едва уловимый призрак. Внутри уютный синий сумрак.

– Мы в домике, – сказал Эгорд.

Эгорд резко вскочил, и Леарит оказалась под ним.

Ее ладонь опустилась на один из камней их ложа.

– А лучше так.

По камню проходит рябь, тот разрыхляется, из него начала расти трава, зеленая как под солнцем, только еще и сияет сама.

Сумрак растворяется, под головой Леарит распушился кустарничек, вместо подушки, в травке уже цветы, на одуванчике божья коровка.

Она улетела, а одуванчик превратился из желтого солнышка в пушистый серый шарик. Леарит сорвала, поднесла к губам, оттуда с выдохом вылетели лучики, этот солнечный ветерок разнес пушинки по куполу, напитал их светом, пушинки налипли на изнанку ледяного шатра, сияют как звезды.

Словно полянка в летний вечер. Эгорд лежит на Леарит.

Она улыбается.

– Смотришь на меня как в последний раз...

– Как в последний буду не только смотреть.

Его доспехи белеют, трещат, становясь льдом.

Глухо взорвались, град прозвенел о стены купола, траву усыпал ковер осколков. Эгорд без всего, в золотисто-синем сумраке матово блестят мышцы, синяки и раны, не успевшие залечиться чарами.

Леарит засмеялась тихо.

– Я тоже так умею.

Ее руки на миг сжали Эгорда в стальные тиски, и она оказалась сверху, стан распрямился, руки в стороны, как крылья.

Доспехи залучились, словно раскаляются...

Вспыхнули!

Эгорд моргнул – и на Леарит остались только обруч, серьги и браслеты. Ее ладони легли ему на грудь.

Леарит мотнула головой, и косы, плеснув золотые искры, распустились, упали на плечи рекой волос, локоны накрыли плечи и грудь.

Лица оказались друг от друга очень близко.

– А ты научился превращать лед обратно в доспехи?

Эгорд делает вид, что озадачен.

– Как-то не подумал. Эх, придется бегать голышом, ну да ладно, кого стесняться? Вон, Хафал бегает, и ничего.

Лбы сомкнулись, со всех сторон Эгорда накрыли золотые занавесы волос, и мир растворился, погас, но задыхаться в этом конце света – счастье...

Когда Леарит уснула, Эгорд позволил себе слабость ностальгии – вспоминал, как он и Витор скитались по миру и сражались со злом. Как летели через море на зачарованной туче, та била молниями, зараза такая. Как рыли колодец в пустыне, попав в рабство людей-ящериц, а потом сбежали, выкопав на дне колодца лаз. Как выторговали у тролля-людоеда похищенную им дочь купца на семерых разбойников, те досаждали каравану того же купца. А еще строили в далекой горной деревушке храм света, а потом привели туда престарелого жреца, он искал спокойное место для остатка жизни. Правда, пока вели, пришлось с ним пять раз сразиться, тот был болен ликантропией и каждую ночь превращался в монстра, а жить нормально смог только в храме, где болезнь не действует...

Боги, неужели все это – за такую короткую жизнь?

«Все закончится быстрее, чем хочешь, – говорил Витор. – Не трать время впустую. Живи. Смерть не страшна – страшно умирание. Сознаешь, что конец, но исправить или отсрочить нельзя, и больнее всего от сожалений о несбывшемся. Живи, чтобы сбывалось и перед смертью не мучило».

Разбудил зов Халлига через «окольцо».

На острове случилась какая-то аномалия. Один из ледяных фонтанов вспыхнул пламенем, как дерево, сгорел, остались черная рытвина и столб дыма. Ничего похожего раньше не случалось.

– Проверил башню, – сказал Халлиг. – Неполадок в паутине чар не обнаружил, спровоцировать подобное башня не могла.

– Темная магия?

– Не совсем. Магия демонов.

– Вот как...

– Судя по всему, на месте фонтана открылось окно царства демонов, но встретило сопротивление ледяной магии и, образно говоря, растеклось.

– Вообще-то, огненные порталы – явление обычное, но у нас на острове...

– То-то и оно.

Группа двинулась в путь.

На связь с Леарит вышла Камалия, тоже через Око Асимиры, что странно. Раньше призрак жрицы просто появлялся рядом.

– Друзья, я больше не могу сопровождать вас, увы. Дальность действия заклинаний, что позволяют мне быть далеко от разума Клессы, достигла предела. Вы спустились очень глубоко, пока я лечила его приступ.

– Как он?

– Хорошо. Продолжаем увеличивать дальность моей проекции, это помогает ему не думать о плохом. Честно сказать, тревожусь... С ним такого не было давно.

– Он тебя любит. Ради тебя не позволит демонической половине взять верх.

– Спасибо, Леарит. Но из-за чего это случилось? Не понимаю... Может, подсознательная реакция на то, что я удаляюсь от его разума, пусть и в виде проекции?

– Думаю, как-то связано с сожжением ледяного фонтана, – говорит Эгорд. – Клесса чувствует магию демонов.

Огненные растения, реки лавы, горячая пелена тумана над гейзерами... Тиморис чуть не сварился в гейзере, Жея утащила за шиворот до того, как струя пара ударила из трещины в потолок.

– Мы и впрямь глубоко! – сказала Леарит.

Самый довольный теперь Хафал.

– Глубже только задница Ямора, ха-ха!

Из пещеры вышли на просторный каменный карниз. Из-за перил светит желтым, воздух теплый, головы вертятся в поисках угрозы.

Никого.

Заглянули вниз.

Гигантский глубокий котел, будто земля раскрылась как цветок, вместо лепестков крутые складки, каждая как скалистый хребет, уползающий круто вниз. Вдоль гребня каждой складки выдолблена лестница, начинается у карниза, а конец далеко внизу – в магме, она пузырится, выпускает испарения. Похоже, лестницы уходят под жидкий металл.

Выпили зелье – против испарений магмы. Эгорд наложил на Леарит и Тимориса ледяные чары, защитят от жара. Хафалу яды не страшны, сам кого хочешь отравит, а в магме может купаться как в водичке.

В лавовом озере плавают островки, берега высокие и отвесные, каменные плоты покачиваются на лопающихся в магме пузырях. По островкам рыскают демоны, штук тридцать.

А в центре котла – крупный остров. Пустой. Лишь один ассасин стережет алтарь, к столбу привязан пленник...

Пленница.

– Велира! – воскликнул Тиморис.

– Дура! – рычит Хафал. – Нельзя одну оставить... Даже какой-то шайке отпор дать не смогла!

Эгорд ткнул подбородком в демонов.

– Между прочим, твои соплеменники.

Хафал стегнул хвостом по карнизу.

– Не сравнивай с рабами, червяк! От таких я в царстве демонов ноги вытирал.

– То-то лапы