Чужие среди своих - Lost In Space

Я попытался увести баркас в пике, но корабль лишь жалобно скрипнул и затрясся. Управления почти не было. Рули высоты заклинило. Мы превратились в летящую по инерции мишень.

— Воронов! — я активировал резервный, узконаправленный канал связи, выкрутив мощность передатчика на максимум, рискуя спалить остатки электроники. — Воронов, это Макс! Я в квадрате четыре-ноль! Двигатель сдох, щитов нет, корпус горит! Если вы там, сейчас самое время!

Динамик ответил мне лишь плотным, издевательским треском статического электричества. Ионная буря пожирала радиоволны с жадностью черной дыры.

Я откинулся в кресле пилота, тяжело дыша. Левое бедро, обожженное еще во время дуэли, пульсировало тупой болью, но сейчас это казалось мелочью. Я посмотрел на радар. Три перехватчика сзади выстроились в идеальный клин. На их крыльях начали наливаться ослепительно-белым светом накопители плазменных торпед. Они не хотели меня брать на абордаж. Они поняли, что я вывез что-то важное, и решили уничтожить это вместе со мной.

Я потянулся к поясу, вытащил из подсумка тяжелый плазменный пистолет и положил его на колени. Смешно. Стрелять из пехотного оружия по космическим истребителям. Но умирать, просто закрыв глаза, я не собирался.

Накопители на крыльях ксаарианцев вспыхнули ярче солнца. Сейчас.

На мостике крейсера «Аскольд» царила могильная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением вентиляции и потрескиванием фильтров, пытающихся очистить воздух от запаха пота и машинного масла.

Корабль был полностью обесточен. Реактор находился в режиме «холодного сна», отдавая ровно столько энергии, чтобы экипаж не замерз насмерть, а пассивные сенсоры могли сканировать пространство. «Аскольд» висел в самом густом, непроницаемом облаке ионной туманности, словно древний, покрытый шрамами хищник, затаившийся в засаде.

Капитан Воронов стоял у тактического стола, скрестив руки на груди. Его лицо в тусклом свете аварийных ламп казалось высеченным из серого камня. Он не спал уже двое суток. Рядом, вцепившись в край консоли до побеления костяшек пальцев, стоял лейтенант Завьялов.

— Капитан, — прошептал Завьялов, его голос дрогнул. — Аномалия в секторе четыре-ноль. Множественные гравитационные возмущения.

Воронов мгновенно склонился над экраном. — Сигнатуры?

— Одна крупная, медленная. Двигатель поврежден, фиксирую выбросы плазмы и декомпрессию. Это транспортник или баркас, — пальцы лейтенанта летали по сенсорной панели, вытаскивая данные из помех. — За ним идет рой. Двадцать... нет, тридцать малых целей. Высокоскоростные. Ксаарианские перехватчики класса «Копье».

— Это Макс, — выдохнул Воронов. — Он вытащил детали.

Внезапно динамик внутренней связи взорвался шипением, сквозь которое пробился искаженный, прерывистый голос: «...Воронов... это Макс! Я в квадрате... сдох... щитов нет... если вы там, сейчас самое...»

Связь оборвалась, утонув в статике.

Завьялов поднял на капитана отчаянный взгляд. — Они догоняют его, командир! Дистанция сокращается. Перехватчики ложатся на боевой курс, фиксирую накачку орудийных систем! Десять секунд до огневого контакта!

Воронов выпрямился. В его глазах вспыхнул ледяной огонь. Он ждал этого момента. Он ненавидел прятаться, ненавидел бессильно сидеть в темноте. Он был офицером флота Земли, а не трусливой крысой.

— Время пришло, — голос капитана разнесся по мостику, как удар колокола. — Реактор — сто двадцать процентов номинальной мощности! Сбросить маскировку! Запитать главные орудия! Зенитные батареи — режим свободной охоты!

Палуба под ногами мелко завибрировала, а затем вздрогнула от мощного толчка, когда древний термоядерный реактор «Аскольда» с ревом пробудился от сна. Освещение на мостике вспыхнуло ярким белым светом, прогоняя полумрак.

— Энергия в сети! — крикнул стармех по интеркому. — Движки прогреты!

— Штурман, полный вперед! Вывести нас из тени! — скомандовал Воронов, занимая командирское кресло. — Завьялов, цель — перехватчики, сидящие на хвосте у Макса! Покажем этим ублюдкам, как воюет Дикий Космос!

Я смотрел на экран, ожидая смерти. Накопители ксаарианских торпед достигли критической массы. Они были готовы нанести удар, который превратит мой баркас в облако атомов.

Но выстрела не последовало.

Вместо этого туманность прямо по курсу перехватчиков внезапно... взорвалась.

Из густого фиолетового газа, разрывая электромагнитные вихри своей чудовищной массой, вынырнул колоссальный силуэт. Он не был изящным. Он не был красивым. Это был кусок грубой, угловатой, покрытой шрамами и вмятинами земной стали. «Аскольд» ворвался в бой не как благородный дуэлянт, а как разъяренный медведь, проламывающийся сквозь кусты.

Прежде чем ксаарианцы успели хотя бы осознать, что перед ними крейсер, борта «Аскольда» ощетинились огнем.

Ксаарианцы привыкли воевать энергетическим оружием — плазмой, лазерами, ионными излучателями. Их кинетические щиты были настроены на рассеивание направленной энергии. Земляне же, не имея доступа к технологиям Предтеч, веками совершенствовали старую добрую баллистику.

Шесть двуствольных зенитных батарей «Аскольда», оснащенных электромагнитными ускорителями, открыли шквальный заградительный огонь. В космос полетели не лучи света, а тысячи вольфрамовых болванки размером с кулак, разогнанных до немыслимых скоростей.

Это был не точечный обстрел. Это была глухая, непроницаемая стена свинца и стали.

Три перехватчика, которые секунду назад готовились уничтожить меня, на полном ходу влетели в этот свинцовый шторм.

Их изящные кинетические щиты вспыхнули голубым светом, пытаясь остановить физические объекты. Но вольфрамовые снаряды обладали чудовищной кинетической энергией. Щиты первого перехватчика лопнули с ослепительным треском. В следующее мгновение броня ксаарианского корабля превратилась в решето. Болванки прошили его насквозь, разрывая топливные магистрали и кабину пилота. Истребитель дернулся, переломился пополам и взорвался, превратившись в расширяющийся огненный шар.

Второй и третий попытались уйти с линии огня, закладывая немыслимые виражи, но «Аскольд» был слишком близко. Зенитные турели крейсера, управляемые ИИ, неотрывно следовали за ними, поливая их потоком металла. Второй перехватчик лишился крыла и, закрутившись волчком, врезался в обломки первого. Третий попытался отстреливаться плазмой, но его заряды бессильно разбились о тяжелую лобовую броню земного крейсера, после чего он был буквально разорван в клочья прямым попаданием из главного калибра «Аскольда».

— Красота... — прошептал я, глядя на это зрелище сквозь закопченное стекло рубки.

Остальные перехватчики, следовавшие за передовым звеном, впали в панику. Элитные пилоты Ксаара впервые столкнулись с противником, который не пытался переиграть их тактически, а просто давил грубой, примитивной огневой мощью. Рой распался. Истребители начали хаотично разлетаться в разные стороны, пытаясь уйти из зоны поражения зенитных орудий.

Но «Аскольд» не собирался их отпускать. Крейсер медленно разворачивался, подставляя свой правый борт, где располагались тяжелые торпедные аппараты.

В этот момент коммуникатор в моей рубке ожил. Радиоэлектронная борьба крейсера пробила помехи туманности.

«Баркас, это Воронов, — голос капитана звучал спокойно, почти по-домашнему, словно мы встретились на орбитальной станции, а не в центре бойни. — Вижу вас, Макс. Вид у вас