Чужие среди своих - Lost In Space

— Броня — это хорошо, — прохрипел я, сплевывая кровь ему на визор. — Но у любой брони есть стыки.

Я отбросил вибронож. Он был не нужен. Вместо этого я дотянулся левой рукой до рукояти его собственного плазменного вакари, лежащего на полу.

Ксаарианское оружие, настроенное на биометрию, обожгло мне ладонь, но я не обратил внимания на запах горелой плоти. Схватив рукоять, я с первобытным ревом вонзил ослепительно-белое лезвие прямо в механизм, генерирующий щит на его левой руке.

Плазма встретилась с генератором щита. Раздался хлопок, и силовой барьер Ваэля схлопнулся, оставив его абсолютно беззащитным.

Глаза Инквизитора расширились от абсолютного, непередаваемого ужаса, когда он увидел, как заносится над ним его собственное оружие.

— Во славу Импе... — начал он.

Я не дал ему договорить. Я опустил клинок. Плазма беззвучно прошла сквозь черную композитную броню его нагрудника, сквозь плоть и кости, и прошила металл пола под ним.

Тело Ваэля выгнулось дугой. Из его рта вырвался беззвучный крик, и он замер навсегда.

Я вытащил клинок, деактивировал его и отбросил в сторону. Тяжело дыша, я поднялся на ноги. Всё было кончено. Лучшая ищейка Ксаара лежала в луже собственной крови, убитая его же оружием, руками того, кого он считал грязным животным.

Но праздновать было рано. Где-то в глубине коридоров базы взвыла новая сирена. Сенсоры Инквизиции зафиксировали остановку сердца Ваэля. Теперь сюда сбежится весь гарнизон. У меня были не минуты, а секунды.

Прихрамывая и оставляя за собой кровавые следы, я бросился к пандусу мусорного баркаса.

«Стервятник» выглядел как гигантский стальной утюг, покрытый шрамами от микрометеоритов и пятнами радиационных ожогов. В его огромном открытом трюме уже были надежно закреплены магнитными фиксаторами те самые контейнеры с гиперкатушками, ради которых всё это затевалось.

Я взбежал по металлическому пандусу и ворвался в рубку. Внутри было тесно и воняло старым пластиком. За пультом в кресле пилота сидел рабочий из низшей касты. Увидев меня — окровавленного, жуткого, без маскировки — он в ужасе забился в угол, закрыв голову руками.

— Брысь отсюда! — рявкнул я, выдергивая его из кресла и швыряя в коридор шлюза. Рабочий не заставил себя упрашивать, он кубарем скатился по пандусу и бросился наутек.

Я упал в кресло пилота. Мои руки летали по незнакомой консоли. Хвала Доку и его протоколам — иероглифы на экранах переводились автоматически прямо в моем мозгу.

Статус: Ожидание погрузки. Магнитные захваты ангара: Активны.

Я ударил по панели отмены. — Давай, ржавое корыто, просыпайся! — рычал я, активируя предстартовый прогрев маневровых двигателей.

Система выдала красное предупреждение. Баркас не мог взлететь. Внешние магнитные захваты ангара намертво держали корабль, ожидая команды от диспетчера. А диспетчер сейчас наверняка уже блокировал всё, что можно.

На обзорном экране я увидел, как двери ангара распахнулись. Внутрь ввалилась вторая волна гвардейцев — не меньше взвода. Они тут же открыли шквальный огонь по баркасу. Плазма забарабанила по толстой лобовой броне рубки.

Нужно было уходить. С захватами или без них.

Я перевел управление тягой в ручной режим, снял все предохранители с маршевых двигателей и до упора вдавил рычаги от себя.

Древний реактор баркаса взревел так, что завибрировала каждая заклепка в рубке. Из дюз корабля ударили струи раскаленной плазмы, мгновенно испепеляя остатки гвардейцев Ваэля, которые неосторожно подошли слишком близко сзади.

Корабль дернулся. Магнитные захваты ангара скрипели, пытаясь удержать сотни тонн металла, рвущегося вперед. Баркас дрожал, металл стонал, экраны в рубке мигали красным от перегрузки.

— Отпускай! — заорал я, выкручивая тягу на сто двадцать процентов от номинала.

Раздался пугающий, оглушительный скрежет. Опоры магнитных захватов не выдержали колоссальной тяги маршевых двигателей. Их просто вырвало с корнем из потолка ангара.

«Стервятник» вырвался на свободу. Корабль рванул вперед, снося контейнеры, остатки кранов и всё, что попадалось на пути.

Прямо по курсу были внешние створки ангара, отделяющие базу от открытого космоса. Они уже начали медленно закрываться, переходя в режим полной герметизации.

Я не стал тормозить. Я направил тяжелый, тупорылый нос баркаса прямо в стык закрывающихся бронированных плит.

Удар был такой силы, что меня чуть не выбросило из кресла, несмотря на грави-компенсаторы. Броня баркаса смялась, экраны погасли на долю секунды, но колоссальная кинетическая энергия сделала свое дело. Створки ангара выгнулись наружу и лопнули, как яичная скорлупа.

Воздух из ангара с оглушительным свистом вырвался в образовавшуюся пробоину, унося с собой тела, обломки металла и контейнеры.

А в следующее мгновение грохот исчез. Наступила абсолютная, звенящая тишина.

За обзорным стеклом больше не было серых стен Фэрра-4. Там была бесконечная, клубящаяся фиолетово-зеленая мгла ионной туманности.

Я откинулся в кресле пилота, чувствуя, как по лицу текут слезы вперемешку с кровью и потом. Я сделал это. Я вырвался. Маршрут «Омеги» был в кармане, а гиперкатушки в трюме.

Но радар на консоли внезапно ожил, пискнув тревожным красным сигналом. За моей спиной, из зияющей раны в боку астероида, один за другим начали вылетать хищные силуэты ксаарианских перехватчиков.

Грязный бой на базе был окончен. Но настоящая война только начиналась.

Глава 16

Тревога по сектору

Звенящая тишина открытого космоса длилась ровно секунду. А затем приборная панель мусорного баркаса взорвалась какофонией звуков.

Красные индикаторы на тактическом мониторе замигали с такой частотой, что слились в сплошную кровавую пелену. База Фэрра-4, колоссальный военный улей, вырубленный в теле астероида, проснулась. Смерть Инквизитора Ваэля, пробитые створки ангара, взлом квантового ядра — всё это сложилось в единый пазл критической угрозы. Ксаарианцы больше не играли в шпионов и допросы. Теперь они просто хотели уничтожить меня.

Я сидел в жестком кресле пилота «Стервятника», тяжело дыша и стирая рукавом комбинезона кровь с разбитого лица. Баркас дрожал мелкой дрожью. Его маршевые двигатели, рассчитанные на неспешную транспортировку лома, сейчас выли на пределе своих возможностей, выжимая двести процентов номинальной тяги.

— Ну же, ржавое корыто, давай! — рычал я, вдавливая рычаги управления от себя до хруста в суставах.

Из раскуроченного зева седьмого ангара Фэрра-4, как рой разъяренных ос, вылетали перехватчики класса «Копье». Изящные, стремительные машины, похожие на серебристые иглы. Их было не меньше трех десятков. И они были