Чужие среди своих - Lost In Space

Я сделал глубокий вдох, готовясь к рывку. Если я смогу добраться до пульта управления баркасом, я активирую экстренную отстыковку.

Я шагнул в ангар, держа пистолет на уровне груди, и быстро пошел между контейнерами, постоянно проверяя фланги. До пандуса корабля оставалось метров пятьдесят. Сорок. Тридцать.

Щелк.

Звук был тихим, но в огромном пустом ангаре он прозвучал как удар колокола. Это был звук снимаемого предохранителя на магнитной винтовке.

В ту же секунду желтое дежурное освещение погасло. С потолка ударили ослепительно-белые лучи прожекторов, скрестившись прямо на мне. Я инстинктивно вскинул руку, прикрывая глаза от слепящего света, и нырнул за ближайший штабель стальных балок, тяжело перекатившись через обожженную ногу.

Воздух там, где я только что стоял, вскипел от плазменных разрядов. Пол ангара брызнул расплавленным шлаком.

— Вы действительно думали, что я позволю вам уйти? — голос Инквизитора Ваэля, усиленный внешними динамиками его брони, раскатился под сводами ангара.

Я осторожно выглянул в щель между балками. Они ждали меня. Из-за укрытий, с верхних ярусов и от самого пандуса баркаса начали выходить гвардейцы Инквизиции. Их было не меньше дюжины. Элитные бойцы в тяжелой черной броне, с винтовками наперевес.

А в центре этой идеальной полусферы смерти стоял сам Ваэль. На нем больше не было парадного плаща. Инквизитор облачился в легкий штурмовой экзоскелет. В его руках был длинноствольный импульсный карабин.

Его лицо искажала гримаса абсолютной, холодной ненависти.

— Мой шантаж не сработал? — крикнул я из-за укрытия, проверяя заряд батареи в пистолете. Восемьдесят процентов. Мало, против двенадцати бронированных целей.

— Вы недооценили мою решимость, чужак, — голос Ваэля эхом отскакивал от стен. — Я проанализировал ваш так называемый блеф, пока вы бежали сюда. Протокол «Мертвая рука»? Передача данных напрямую в Совет? Чушь. «Сингулярность» повреждена, а внешние антенны заблокированы физически. Вы не сможете отправить ни единого байта, даже если ваше сердце взорвется. Вы лгали.

— Уверен на сто процентов? — я попытался потянуть время, осматривая пути отхода. Их не было. Меня зажали в клещи.

— Уверен на девяносто девять, — холодно ответил Инквизитор. — А один процент риска я готов взять на себя. Потому что оставить вас в живых — значит признать свое поражение перед грязным животным. Я убью вас здесь, спишу это на сопротивление при аресте, а ваш труп пущу на биоматериалы. Ваш мозг мы вскроем слой за слоем.

Он поднял руку, отдавая приказ. — Взять его. Желательно живым. Если будет сопротивляться — отстрелите ему ноги.

Гвардейцы начали методично, тактически грамотно смыкать кольцо. Они двигались двойками, прикрывая друг друга, скользя по полу с той самой пугающей ксаарианской грацией.

«Игры в аристократа закончились, Макс, — сказал я себе. — Добро пожаловать в Дикий Космос».

Я не стал ждать, пока они зажмут меня в угол. Я оттолкнулся от пола, высунулся из-за балок с левой стороны и открыл огонь.

Я стрелял не по гвардейцам — их тяжелая броня поглотила бы легкие заряды моего пистолета. Я стрелял по цистернам с хладагентом, стоявшим на ярусе прямо над ними.

Три плазменных сгустка пробили тонкий металл емкостей. Раздался громкий шипящий звук, и на гвардейцев обрушился водопад сверхохлажденного жидкого азота.

Ксаарианцы закричали. Их грация испарилась. Температура жидкости была такой, что броня мгновенно покрылась ледяной коркой, а сервоприводы экзоскелетов заклинило. Двое гвардейцев рухнули на пол, превратившись в неподвижные ледяные статуи.

— Огонь на поражение! — взревел Ваэль, теряя остатки самообладания.

Ангар превратился в филиал ада. Плазменные заряды ксаарианцев ударили по моему укрытию, откалывая куски стали. Воздух гудел от электромагнитных импульсов.

Я бросился на землю, ползя по-пластунски под прикрытием труб. Мой мозг переключился в чистый боевой режим. Никакой текучести. Никаких «перенаправлений импульса». Только жестокая, грязная геометрия выживания. Угол. Линия огня. Рикошет.

Я вынырнул из-за переборки, двумя быстрыми выстрелами в стыки брони снял еще одного штурмовика и тут же перекатился за массивный контейнер с отработанными двигателями. Над моей головой пронеслась очередь Ваэля, расплавив край контейнера в булькающую лужу.

— Выжимай его! — командовал Инквизитор. — Гранаты!

Я услышал характерный металлический лязг. Из-за укрытий гвардейцев в мою сторону полетели три цилиндра.

Обычные гранаты я бы попытался отбросить. Но эти цилиндры светились неприятным синим светом. Это были не фугасы. Это были ЭМИ-гранаты класса «Шок-волна», предназначенные для вывода из строя электроники и паралича нервной системы.

Бежать было некуда. Сзади стена, по бокам — простреливаемое пространство.

Один из цилиндров ударился о край моего контейнера, срикошетил и упал прямо мне под ноги, недобро мигая синим индикатором.

«Твою мать».

Я инстинктивно сжался в комок, отвернулся, закрыв голову руками, и вжал лицо в грязный металлический пол ангара.

Взрыва не было. Был лишь сухой, трескучий хлопок, словно лопнул гигантский вакуумный пузырь. А затем пришла Волна.

Пространство вокруг меня исказилось. Ослепительная синяя вспышка прошила тело насквозь. Воздух мгновенно наполнился густым запахом жженого озона и плавленого пластика.

Мои зубы лязгнули, мышцы свело жесточайшей судорогой. Я закричал, не в силах контролировать спазм. Казалось, кто-то подключил мои нервные окончания напрямую к высоковольтному трансформатору.

Но хуже всего было то, что произошло с моей экипировкой.

Плазменный пистолет в моей руке издал жалобный писк, его аккумулятор закоротило, и оружие превратилось в бесполезный кусок горячего металла. Наручный терминал с координатами маршрута потух.

А затем я почувствовал острую, жгучую боль на шее.

Голографический ошейник-маскиратор, сложнейшее устройство, обманывавшее квантовые сенсоры и глаза ксаарианцев, не выдержал прямого электромагнитного удара. Встроенные микропроцессоры вспыхнули. Ошейник с треском лопнул, осыпав мою шею искрами, и куском оплавленного шлака отвалился на пол.

Вместе с ним исчезла иллюзия.

Проекция высокого, бледнокожего аристократа с заостренными ушами и идеальными чертами лица замерцала, пошла цифровыми помехами и растворилась в воздухе, как дым на ветру.

Я лежал на спине, тяжело хватая ртом воздух. Спазм начал отступать. В ушах звенело.

— Он контужен! Взять его! — донесся до меня искаженный звоном голос Ваэля.

Я услышал тяжелые шаги гвардейцев, обходящих контейнер. Их было трое. Они шли с поднятыми винтовками, готовые расстрелять меня при малейшем движении.

Я медленно, с трудом оперся руками о пол и сел. Мое лицо было мокрым. Театральный грим, который Док так тщательно наносил, потек от пота, смешался с машинным маслом и сажей от взрыва. Светлые контактные линзы, имитирующие ксаарианские глаза, съехали, обнажив мои настоящие, человеческие