Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

бессмысленно. После этого он начал что-то рассказывать магам воды, все шестеро из которых уже собрались рядом. Положение в Хоринисе, пирамиды, пустыня, какой-то горный хребет — вот лишь некоторые отголоски тем, которые они обсуждали по дороге из долины рудников.

Молодой маг Мильтен шёл за ними на некотором отдалении, будто охотник, следующий за зверем в его логово. Почему он не приблизился? Он и сам не знал точный ответ, лишь чувствовал, что хочет пока побыть один, всё обдумать и избежать лишнего внимания и расспросов. Впрочем, с магами воды он ещё планировал повидаться. Но больше его беспокоило, что скоро придётся предстать перед магистрами ордена Инноса. Какую историю он им поведает? С такими опытными и высокопоставленными особами нельзя позволить себе и тени лжи, иначе он рискует жизнью. А значит, его история будет истинной. Правдивой во всём сказанном до мельчайших деталей, и всего лишь не совсем полной…

Глава 14. Наследник без наследства

Нет худа без добра,

Как нет добра без худа.

Не жди у алтаря

Божественного чуда.

Лишь сам судьбу свою

Ты можешь обрести

И в горе, и в бою

Тебе её нести.

— Ему об этом знать не нужно, — произнёс твердый журчащий голос, разгоняя тишину и пустоту. Был ли на самом деле звук, или лишь его иллюзия? Вряд ли даже говоривший мог однозначно ответить.

— Брат, ты слишком далеко зашёл в своих самовольных планах, — пожурил другой, будто бы светящийся голос. Может ли звук светиться? Нет. Но это в данном случае не имело значения.

— А мне он даже по душе, — разлилась вокруг тьма, заполняя пустоту. — Настоящий боец, не сдался под моим напором, когда другие, даже готовящиеся к этому годами, от моего гласа превращались в безвольных болванчиков.

— Он приносил клятву мне, — недовольно ответил горящий факел, рассекая тьму на сотни тысяч мелких бурлящих теней.

— А ты сам знаешь её текст? — саркастично сгустился мрак, игнорируя сочащийся вокруг свет, который гнался за ускользающими тенями, слово кот за армией муравьев — каждого пойманного ждала гибель, но муравейник от этого практически не уменьшался.

— Клятвы Вам формально не противоречат друг другу, — остудил заигравшихся братьев третий, практически остановив время. Свет в недоумении завис в пространстве, не зная как ему обойтись в таком случае. Он так и остался на месте, слившись с окружающим мраком, после чего оба исчезли без следа. В конце концов, это не свет нарушает законы природы, это законы природы в этом месте определяются волей Троих. — Тем не менее, — продолжил ледяным тоном Аданос, — никому просто не удавалось жить и действовать в интересах всех сразу, когда между вами идёт вечная война. Но сейчас у нас есть общая приоритетная цель, и это стало возможным.

— Твои фантазии меня всегда умиляли, — воспылал Иннос, вновь разбивая ледяную пустоту лучами света, который, казалось, вот-вот сотворит новый мир в этом неведомом месте. Возможно, так бы и случилось, не будь здесь его братьев.

Тьма, вздыбилась, словно непроницаемый щит и лучи света всех спектров вонзились в него, покидая этот мир навсегда. Мрак недовольно ответил:

— Поберегись брат, не сожги то, что тебе не принадлежит. Он служит нам всем, и ты не властен это изменить, я не позволю.

— Успокойтесь оба, — вскинул невидимую руку Аданос, разрывая пространство меж светом и тьмой, так, что они больше не соприкасались, оказавшись будто в разных мирах, граница между которыми как бронированное стекло, вроде бы и позволяла видеть сквозь, но не давала пройти, — мы будем лишь наблюдать. Дайте воплощённым возможность действовать самостоятельно. Мы скоро уйдем из их мира, и они должны быть готовы решать свою судьбу без подсказок и… без привычных помех.

— Когда мы тоже воплотимся, я набью тебе морду, Аданос, — в один голос ответили и тьма, и свет, бессильно впиваясь в разделяющую их пустоту.

— Даже не мечтайте, там не будет такой возможности. Мы будем одним целым.

— Но ублюдок останется твоим, Аданос. И я могу заставить его страдать, — заскворчала тьма, будто масло на сковородке.

— Не моим, а всего лишь моего человеческого аватара, который, как вы сами видели, уже давно не обладает божественной силой.

— Сила ничто по сравнению со знаниями и умением, — возразил Иннос, — а в этом столь давно живущему магу нет равных в Моргарде.

— Не буду спорить, хотя и его смог обмануть и ослепить твой слуга, Иннос. Самый обычный человек.

— Не простой, а один из опытнейших моих последователей. И за это он и был убит.

— Такова цена баланса, я к этому не причастен.

— Как всегда, Аданос, ты никогда ни к чему не причастен, но уничтожаешь походя целые континенты.

— Это сделала ваша глупость.

— Именно об этом и речь, — усмехнулся Белиар, — но я думаю, мы задержались здесь. Я согласен на твой план, брат, и не буду мешать. И даже этот молокососа, так и быть, не буду трогать лично. Но, игра будет идти честно. Победит сильнейший.

— Я тоже не буду уничтожать твоих помощников своей силой, — моргнул вспышкой молнии Иннос, — но и не буду мешать смертным сделать это, если до того дойдёт.

— Они не мои помощники, а наши общие.

— Уж мы-то знаем, что это не совсем так. Точнее, совсем не так. Но пусть всё идёт своим чередом. Ты открыл карты, ещё не видя всех наших. Обычно, это ошибка. Но, почему-то, на этот раз я не верю, что ты поспешил. Так тому и быть. Победу одержит сильнейший, даже если всё уже предрешено, — подытожил Белиар, и тьма развеялась, не оставив о себе и воспоминания. Пространство, будто не выдержало такого дисбаланса, и огонь Инноса поглотил его, сжигая саму суть бытия, чтобы исчезнуть вместе с ним.

— Капканы расставлены, приманки разложены, охота начинается, — равнодушно подумала пустота, когда никого больше не осталось.

…

Мильтен открыл глаза, пытаясь вспомнить тревожный сон. Огонь, тени, журчание ручья и звон пустоты… Они говорили о чём-то важном, о чём-то напрямую его касающемся, но о чём именно? Смысл ускользал, память подводила, быстро стирая ночное наваждение, зато тело напомнило о своих потребностях. Ноги болели, спина ныла, в животе урчало. Вчера был тяжёлый день. Но где же он сейчас?

Он очнулся на кровати, навевавшей воспоминания о юности. Простая деревенская кровать с периной из смеси перьев и пуха неизвестного происхождения. Ему вспомнилось, как он сам ощипывал молодых падальщиков, перья которых еще не успели загрубеть, а пух был отличным сырьем для подушек. Впрочем, на этой кровати перья и пух, похоже, были смешаны с каким-то сеном, единственным