Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

что-нибудь душеспасительное. Из нового — недавно вышла повесть Чехова «Моя жизнь». Про дворянина, который увлекся идеями народничества и толстовства, порвал с отцом-ретроградом и занялся… малярным делом! Очень актуальная проза, прямо на сон грядущий. Только я открыл первую страницу, как под окном раздалось «Бам, бам!». Выстрелы! После этого послышался звон разбитого стекла. И еще выстрел, будто до этого их мало было, только теперь вроде еще и женский крик добавился.

Глава 3

Как-то проблемы маляра-дворянина меня внезапно перестали беспокоить. Вскочил, накинул на голое тело халат, и рванул из спальни, успев лишь крикнуть Агнесс, чтобы к окнам не совалась и вообще, никуда не выходила. Только выбежал, как не обутая до конца правая домашняя туфля слетела с ноги, и отправилась по коридору в автономное путешествие. К счастью, в том же направлении, куда я собирался двигаться. Слегка прихрамывая, догнал обувь возле лестницы.

— Осторожно, ваше сиятельство! — предупредил меня лакей, стоящий у парадной двери. — Здесь осколки!

Вот же… нехорошие люди. Расколотили витринное стекло. А на улице, кстати, почти начало марта. После полуночи весну ожидаем. С вечера мороз шестнадцать градусов, плюс ветер с порывами до десяти метров в секунду. Выстудит мне дом такая дыра! Невинные рыбки могут пострадать! За клоунов порву на британский флаг!

— Немедленно закрыть окно! — начал я отдавать распоряжения, будто без меня никто до такого не додумался. — Где стреляли?

— На улице, ваше сиятельство. Наверное, охрана.

— Что случилось? — спросила Агнесс, выглянув с лестницы.

— Окно разбили. Ты что здесь делаешь? Сказал ведь, никуда не ходить!

Дверь открылась, и у нас появились новые действующие лица: два охранника и неизвестное существо женского пола, которое они тащили за руки. Существо плакало и ругалось одновременно.

— Вот! Злодейка! — доложил один из носильщиков. — Стреляла, что-то в окно бросила. С дружками. Мы кричать. Они стрельнули, и мы! Как бы не наповал, ваше сиятельство!

Насчет последнего утверждения я бы поспорил. Мы с Гюйгенсом это вопрос обсуждали, и решили вооружить охрану древними револьверами «Смит и Вессон, модель номер раз» двадцать второго калибра. Звук достаточно громкий, подранить можно, а насмерть… Скажем так, самоубийцам я бы это изделие не рекомендовал, может не получиться.

— Если ругается, значит, жива.

Доказывая мою правоту, дамочка подняла голову и я увидел, что к нам пожаловала милашка. Белокурая, носик пуговкой, густые ресницы с капельками слез.

— Господи, она же ранена! Совсем молоденькая! — побежала вниз Агнесс, да так быстро, что я не успел ее задержать.

С «милашки» и правда капала кровь на паркет.

— Осторожно, ваше сиятельство, у нее револьвер! — вспомнил охранник.

Впрочем, оказалось, что нет. Свое оружие юная террористка выронила, и его поднял коллега бестолкового стражника. Хорошо, хоть кто-то обучен зачаткам мышления.

— У нее кровь идет! Надо перевязать! — продолжила хлопотать Агнесс.

— В полиции перевяжут, — сказал я. — Вызвали уже?

— Так точно, ваше сиятельство! — доложил дворецкий. — Сразу послал Вовку к околоточному.

— Как «в полиции»? — возмутилась супруга. — Посмотри на нее, Женя! Она же девочка совсем, ей, может, лет семнадцать всего! И ты хочешь ее… в тюрьму? На каторгу? Ты не посмеешь!

— Еще как посмею! Сегодня они камень в окно кинули, с охраной перестреливались. Завтра тебе в карету бомбу отправят. И буду я собирать ошметки для закрытого гроба.

Я перешел на повышенный тон, сбежавшиеся слуги попятились. Кое-кто даже и вовсе исчез из поля зрения.

— Пожалуйста! Ради меня!

Так, мне самому надо срочно отсюда подальше. Намечаются еще одни слезы. Первая пошла, вернее, покатилась по щеке. Агнесс шмыгнула носом и в дополнение ко всему у нее скривился ротик. Блин, точно рыдать собралась. А потом что будет, даже представить страшно. Нет уж, мне семейное счастье дороже какой-то раненой засранки. Ладно, побуду каблуком.

— Так, Максим, — сказал я дворецкому. — В флигель ее перенесите. В смотровую. Следы убрать. Выполнять.

— Сию минуту, ваше сиятельство.

Наверное, не стоит препятствовать усилиям жены по муштре прислуги. Вот результаты, уже, как говорится, на лице. Приказали — сделал, и ни тени сомнения во взгляде.

— Где начальник смены охраны?

— Я, вашсиясь! Горобец Никита!

— Полиции скажешь, стрельба случилась потому… — ничего ценного мне в голову не приходило. Не врать же, что стрелял ночью из ружья а-ля Никса по воронам.

Тут с наганом в правой руке в вестибюле появился Жиган.

— Что случилось-то? Слышу, пальба. Ноги в руки, и скорее на помощь!

— Да вот, стекло разбили, — я подошел к окну, поднял из осколков кирпич, к которому была привязана записка. «Смерть сатрапамъ!»

Жиган порасспрашивал моих секьюрити, и почти сразу начал отдавать указания.

— Тебя как зовут? — спросил он того охранника, который догадался поднять револьвер злодейки.

— Василий Мустафаев! — вытянулся тот.

— Молодца!. Хорошо службу несете. Запоминай! Василий разрядил револьвер, а потом еще и разбил окно. Полицейским налить по чарке и выдать по рублю за беспокойство.

Я согласно кивнул, покопался в карманах. Ага, портмоне в домашнем халате, наспех натянутом, я носить еще не привык.

— Жиган, будь добр, расплатись из своих, я утром отдам.

Ну и всё, мне здесь делать нечего. И уж точно не с полицией общаться. Не по чину для них князя и превосходительство беспокоить. Даже причину придумывать не надо — скажет тот же Максим, который дворецким у меня, что некогда барину, вот и весь разговор.

Пойду спасать семейное счастье. Оденусь сначала только, а то негоже в халате и тапочках медицинскую помощь оказывать. А жены нет. Помчалась опекать террористку в неглиже. Ничего, сейчас доберусь до места основных событий, быстро порядок наведу.

В флигеле собралась кабы не половина обитателей дома. Этих я моментально разогнал, оставив только парочку делегатов связи: мало ли что понадобится, будет кого послать. Из своей комнаты выглядывал Семашко. Секретное лекарство пошло на пользу, завтра у нас запланирован контрольный снимок. Выздоровел, можно сказать.

— Николай, в смотровую, будете ассистировать.

— Я тоже могу! — вспомнила свое медицинское прошлое жена.

— Конечно, сейчас оденешься и сможешь приказать поставить самовар.

Агнесс обиженно фыркнула, но не ответила ничего, ушла.

— Кто это, Евгений Александрович? — спросил Семашко, закрывая за собой дверь в смотровую.

— Ваша в некотором роде коллега. Юная террористка в компании со сбежавшими дружками разбила окно и покушалась тем самым на жизнь ни в чем не повинных рыбок. В вашем любимом аквариуме — свою злость на «каблучество» я решил излить на Семашко, пусть тоже страдает. — Зачем-то еще из револьвера палить начала. Охрана ее подстрелила, и вот мы здесь. Куда хоть ранили, мадемуазель?

Я подошел к кушетке, попытался заглянуть в лицо «милашке». Отворачивается!

— В…