Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

противника — наоборот, он делает все возможное, чтобы непримиримый противник воспользовался именно ею. А там — раз, и декоративная панель в коридоре, что на другой стороне стены, внезапно окажется легко поддетой когтистой лапой…

А вот в подвале дома лежит длинная кость, присыпанная землей, и иногда отсвет луны, заглядывающий отражением сквозь вентиляционную отдушину, выбеливает ее до жутковатого контраста… И только горестное поскуливание Брунгильды, некогда еще щенком спрятавшей вкусную косточку в тайник, а теперь неспособную пробраться через отдушину к лакомству, сопровождает сокровенное.

Разумеется, имелись тайны и гораздо более масштабные — золото по сундукам, динамит в ящиках без маркировки, морской якорь, оббитый бархатом гроб, осиновый кол, туристический справочник Бухареста, недостроенный космический корабль, скелет мамонта, огромная пещера с табличкой «Метро, станция „Дом“», резервный холодильник с мороженым и большая карта мира, выкрашенная в один цвет.

Но самым грандиозным секретом все равно являлся подземный ход, соединяющий подвал дома через длинный и сухой тоннель с общеобразовательной школой. Ход, впрочем, как и остальные тайности дома, появился не так и давно — всего четыре года назад он был достроен официально и нанесен на карты города под видом газовой магистрали высокого давления, которую ни один вменяемый строитель и лопатой не тронет.

Однако и у данной секретной постройки был один нюанс, а именно: ход, шедший под землей, выводил на поверхность еще и в саду; над этим местом располагался домик на дереве, некогда прозванный штабом. И этот нюанс появился уже после того, как главные строители покинули объект.

С тех пор штаб куда сильнее походил на свое прозвание — он основательно расширился по площади, обрел независимый свайный фундамент, экранированные стены и отдельный кабель интернета. Да и дерево, на котором был некогда основан домик, тоже подверглось немалой селекционной работе — неведомо каким образом была расширена крона, усилены и без того мощные ветви, поддерживающие строение, а плотность окружающего кустарника и иных деревцев, высаженных дополнительно, полностью скрывала от постороннего взгляда сам факт существования постройки.

Из старого интерьера в штабе осталось, пожалуй, только маленькое окошко под потолком, но сегодня, как и во многие другие ночи, оно было плотно прикрыто, не позволяя электрическому освещению выбраться на улицу. Те, кто бдел в штабе в этот темный час, совершенно не желали выдать себя случайным огоньком, пробившимся сквозь желтые листья.

— Не придет, — констатировала Тоня, напряженно щелкая указателем мышки по переключателю между камерами видеонаблюдения.

Три монитора перед ней отражали внешние подступы к территории сада, забирая солидное пространство вне частных владений, в том числе дорогу и пешеходные тропки. Изображение было окрашено в зеленоватые оттенки подсветки ночного видения, но тем не менее оставалось достаточно четким и контрастным на всем обозримом пространстве.

Собственно, в переключениях между видами не было особого смысла — если кто-то бы пришел, система сама выдала бы картинку на главный, центральный экран. Интеллектуальная машина самостоятельно собирала информацию, реагируя на сигнализацию датчиков движения, объемных сенсоров, тепловых анализаторов и даже сейсмографа, сопровождающих визуальный ряд непрерывным потоком данных.

Никогда не знаешь, когда случайно остановившаяся вдалеке машина или прошедший пешеход окажутся вовсе не случайными — поэтому умный компьютер тщательно запоминал лица прохожих, марки и номера машин, сравнивая и акцентируя внимание на подозрительной активности в своих ежедневных и еженедельных отчетах, шедших электронной почтой отцу семейства и тем, кто знал пароль на бумажке под клавиатурой.

Словом, у отдельно взятой девушки не было и шанса незамеченной прорваться на территорию.

— Придет-придет, — сосредоточенно прокликивала Катя свой набор видов с камер.

Ну, не придет, так хотя бы проявит нужную активность — для спора этого будет достаточно.

Перед Катей была аналогичная видеосистема, а само рабочее место находилось за спиной у сестры, у противоположной стены.

В иных случаях два комплекта по три монитора выступали идеальным тренажером для уроков пилотирования и отработки десантных операций — в общем, на них играли в самолеты и стрелялки братья, оттого и располагалась техника так, чтобы не подглядывали. Сейчас это ни капельки не мешало — разве что было сложно выражать позой решимость в собственном мнении, когда на тебя никто не смотрит.

Тоня была уверена, что очередная беда, о которую споткнулся их брат, уже давно спит в гостинице; тревожным ли сном, пьяным или спокойным, ее не волновало. Способности людей игнорировать и забывать собственные ошибки ей были знакомы, оттого, выгоняя гостью из дома, она ничуть не переживала. Максим, по ее мнению, был слишком добр для жестких решений. Вернее, тот механизм, что высчитывал в его голове процент хорошего и плохого в человеке, определяя — продолжать с ним отношения или вычеркнуть из своей жизни, порою давал слишком большой кредит тем, кто этого не заслуживал. Прошлая пассия забрала с собой кусочек сердца. Нынешняя нацелилась на душу — и гнать ее следовало до того, как когти вцепятся слишком глубоко, чтобы выдрать кусок посерьезнее. Еще никогда на ее памяти брат не слышался по телефону так тоскливо — искренне убежденным, что нет в нем ничего человеческого. Всего за несколько дней — и такой результат. В общем, скатертью дорожка, да подальше.

Ее сестра, Катя, верила в Максима чуть больше — вернее, в его способность не ошибаться в людях. Нику же никто всерьез не рассматривал — ее никто из сестер не знал, а та скудная информация, что была добыта, вырисовывала образ слишком правильный и благонравный для девушки, чуть не подорвавшей физфак МГУ. Но раз брату было важно ее мнение, то следовало дать ей шанс проявить себя. Вот они — ворота, высокий забор и целая ночь впереди, чтобы сделать любой шаг, зная, что произойдет утром. Куда интереснее, чем именно будет движим этот шаг: страхом за себя перед возможной местью, страхом за семью при потере покровительства цесаревича, страхом потерять фигуру для манипуляции и влияния. Интересное разнообразие — будет о чем писать годовой реферат за девятый класс. Был еще маленький, крошечный шанс… Но в искреннее раскаяние Катя не верила — социальный статус гостьи не предполагал таких чувств к тем, кто был несравнимо ниже по официальному рангу. А открывать глаза каждой — полная ерунда получится.

Вон от Белевской пару дней назад представители приезжали. Мол, не желают ли они своему сыну и брату почетной службы?.. Кем — не уточняли, но явно подле сиятельной барышни, готовящейся принять фамилию Юсупова. Нет, внутри семьи, конечно, посмеялись после вежливого отказа, но осталось ощущение, что люди для аристократов — что-то вроде игрушек, от самых любимых из которых сложно отказаться. И