Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Так что гнать подальше, в самом деле. Там, где есть одна фатальная ошибка, в которой никто из Еремеевых не стал разбираться, обязательно последует и вторая. Но шанс непременно надо дать — просто ради Максима. Авось взбалмошная девушка и сама совершит что-нибудь такое, что никакой лжи поутру не потребуется.

Сама же ситуация не вызывала у Кати азарта. Скорее тоскливую грусть.

«Почему, когда вам всем страшно, все должен решать мой брат? И почему, когда он вас всех спасает, вы начинаете бояться уже его?!» — сжалась ее ладонь на компьютерной мышке.

Но крик души так и остался внутри. Разве что спиной почувствовалось моральное согласие сестры. Да и поздно уже для сильных эмоций — устали обе и надо бы давно лечь спать. Все равно пока что получалось так, что никто не придет.

«Пустышка», — отчего-то пронеслась печальная мысль в голове ее сестры.

Будто внутри души она все же надеялась на иное. Наверное, это просто желание видеть в людях чуть больше, чем они на самом деле собой представляют…

— Тоня!.. — вздрогнул воздух от удивленного восклицания.

— Что?! — подпрыгнула та на месте от неожиданности и резко повернулась к сестре.

А затем поднялась с места и нависла над Катиным креслом, напряженно разглядывая подходы к дому на трех экранах. И даже с некоторым разочарованием не нашла ни малейшего движения на периферии.

— И где? — отразилась в вопросе ее досада.

— Да на центральном смотри! — лихорадочно ответила сестра, резким движением мышки обозначив контур нужной камеры.

А затем и указав пальцем в экран.

— Вот!

— Так нет же ничего! — уже раздраженно отметила Тоня. — Ну дом наш, и что?..

— Окно Максима! Оно открыто! — уже с легким испугом произнесла Катя. — А я точно закрывала!

Не май месяц! Август! Ночью холодно!

— Не мог же он очнуться? — с опаской посмотрела на сестру младшая.

Брата, разумеется, никто не травил, но сонное зелье было составлено по всем правилам, смешано исходя из массы Максима и гарантировало как легкую потерю минуты-другой памяти, так и не совсем приятные постэффекты. Все для того, чтобы их версию поутру посчитали истинной — и, разумеется, порция не предполагала пробуждение посреди ночи!

Но не успели сестры сообразить, какими последствиями им это все грозит, как ситуация на экране обрела весьма… странный оборот. Настолько странный, что в помещении домика на дереве на несколько минут поселилась недоуменно-ошарашенная атмосфера, начисто отбившая у обитательниц способность внятно комментировать.

— Э-э-э…

Для начала окно открылось полностью. Затем на левую часть рамы оперся плечом Максим — как был, в футболке и трусах. Затем оказалось, что это не он оперся, а его привалил туда некто в черном. После чего усадил на подоконник, перевесив левую ногу в окно на улицу. На ноге заботливо свисала теплая тапка.

— А-а-а?.. — не глядя потянулась Катя к амулету общей тревоги.

Но ведь никакой тревоги не было! А системы безопасности и так в настороженном режиме!!! Что, если честно, смущало и добавляло робости в действия.

Тем временем на видеотрансляции аккуратно подхватили правую ногу, тоже обутую в тапку, согнули в колене, собрались перенести и…

— Максим! — воскликнули обе сестры, подскочив.

И, кажется, что-то испуганно вскрикнуло на улице так, что долетело даже до домика на дереве.

Потому что Максим с присущей беспамятному телу грациозностью грохнулся вниз со второго этажа, оставив в руках неизвестного злоумышленника тапку. Впрочем, злоумышленник почти тут же сдернул маску с головы, оказавшись Никой, с ужасом глядящей на предмет обуви и — перегнувшись через подоконник — вниз.

— Она это специально?.. — сглотнула Катя, уже сжимая тревожный амулет в руках.

Всего одно нажатие — и…

Но тут Ника рыбкой нырнула со второго этажа следом за Максимом.

— Вот блин! — метнулась к выходу Тоня. — Звони в «скорую»!.. Нет, я позвоню! — запаниковала она.

— Спокойствие! — удержала ее за плечо сестра, к тому времени успокоившаяся и отпустившая тревожный амулет. — Никакой «скорой»!

— С ума сошла?! Он же головой вниз!..

— Это ж Максим! — встряхнула паникующую Тоню Катя. — У него на трусах пуговица от падения! Целый он! Спокойствие! Главное — не поддаваться панике!

— А если эта сумасшедшая его добьет?!

— Не добьет, у него там три пуговицы, — успокоила ее старшая, — от падения, от нападения и… третья.

— А что за третья? — подуспокоилась Тоня.

— Тоже очень нужная, — емко завершила Катя. — А вот если мы вызовем «скорую» или папу разбудим, то Максим точно все узнает. А это — ремень, не меньше!

Угроза была достаточно реальной и неожиданной, чтобы младшей побледнеть.

— Камера, камера!.. — защелкала Катя левой клавишей мыши, пытаясь отыскать видовую камеру, направленную на землю.

Нашла мигом. Обнаружила на серо-зеленой картинке Брунгильду, тащившую Максима по земле за оставшуюся на ноге тапку, и Нику, выставившую ладони вперед, явно призывая собаку отпустить хозяина и идти своей дорогой.

— Э-это вообще что?.. — недоуменно пробормотала Тоня.

— Я врач! — донеслось с улицы искренне и паникующе Никиным голосом.

— Она ж его к забору тащит!.. — изумленно отметила Катя направление движения собаки.

— В логово… — сглотнула Тоня.

Давняя мечта Брунгильды утащить хозяина в собственную нору, где вечно любить и не пускать на учебу, обретала реальность.

Незапланированную реальность! А если прибавить Нику в камуфляже — то и форменный бардак, присущий всему, что касалось Максима!!! Но без его деятельного участия, что было еще жутче.

— Так, пойдем решать на месте, — открыла Катя дверь, впуская холодный ночной ветер внутрь помещения и быстро слетая по лестнице вниз. — Если они схлестнутся, вторая пуговица долго не протянет!

— А третья?

— Постесняется! — непонятно бросила сестра и рванула в сторону дома.

Тоня постаралась не отставать — благо они предусмотрительно переобулись в кеды еще до похода по секретному тоннелю.

Бег через прохладу ночи, подсвеченной уличными фонарями и серпом луны, завершился столь же стремительно — возле угла дома, за которым скрывалась территория перед комнатой Максима. Выставленная назад рука Кати и ее тихое шиканье заставили Тоню остановиться и, осторожно подойдя, заглянуть через плечо сестры на то, что столь внимательно — и даже с некоторым удивлением на лице — ею наблюдалось.

— Все хорошо, с ним все хорошо… — сидя на траве подле Максима, тихо раскачивалась Ника, надежно обняв ошарашенную Брунгильду, до сих пор сжимающую белую меховую тапку в зубах.

Робкие попытки гигантской собаки вырваться тут же пресекались более крепкими объятиями и очередной порцией успокаивающих увещеваний, а на вытянутой морде проступало то самое осторожное и опасливое выражение, которое, как правило, сопровождало успешные попытки детворы (бесстрашной и мнящей себя бессмертными) ее потискать. Обычно, пока