Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

Сразу накатила ностальгия по мягкой и ласковой Глашеньке. Но сравнивать двух дам — это все равно что решать, какой цветок прекраснее — нежная орхидея или колючая роза.

Глава 6

Даша действительно оторвалась на всю катушку, но мы все же обошлись без членовредительства. Даже получения двух болезненных укусов на плече можно было бы избежать, не постарайся я ограничить ее доминирование. Но тут все справедливо: хочешь чувствовать себя настоящим мужиком — страдай.

Из-за нездоровых движений в высшем дворянском обществе столицы пришлось отпустить Давида в свободное плавание. Точнее, относительно свободное, потому что за ним постоянно тенью ходил один из людей Василия. Не знаю, что там перевернулось в голове моего друга, но он явно захотел побыстрее отправиться домой. Всего за двое суток Дава сумел подготовить переезд в Топинск почти всех необходимых людей и оборудования. А также совместно с Сержем собрал съемочную группу для будущих казацких истернов.

Увы, как бы мы ни торопились, но, если суждено опоздать, тут уж никакая спешка не поможет. Вечером, когда мы с Давой уже собрали чемоданы для утреннего выезда, а я как раз планировал отправиться к складскому комплексу, чтобы вывезти Мыколу из города, во дворец явился особый курьер московского телеграфа. Отдавать послание мажордому посыльный отказался, так что мне пришлось спускаться вниз.

Курьер уже скрылся за входной дверью, а я все пялился в бланк телеграммы, хотя там и была всего-то пара предложений.

«СРОЧНО ПРИБУДЬТЕ ДЛЯ РАЗГОВОРА ТЧК ЖДУ В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ ТЧК УЛИЦА ХУТЫНСКАЯ ДЕВЯНОСТО ТРИ ТЧК ДИРЕКТОР ДУБИН ТЧК»

Да уж, озадачило меня это послание. Вопросов оно создавало намного больше, чем давало ответов.

Почему послание подписал директор Дубин? В дневниках Игнаши упоминался некто Зотов, да и подписи на дипломе и сопроводительных документах были сделаны его рукой. Если не ошибаюсь, Сила Варфоломеевич Дубин был учителем рунного дела и мастером татуажа. Хотя что я могу знать о кадровых перестановках в школе после выпуска оттуда моего предшественника в этом теле?

Что еще хочет узнать от меня новый директор после столь подробного отчета? И почему вызывает, судя по адресу, к себе домой, а не в школу? Впрочем, тут есть хоть какое-то объяснение — если ничего не путаю, на летние каникулы учащиеся убывают в лесной лагерь, а учителя получают вожделенный отпуск.

Увы, на самый важный вопрос ответ все же имелся — проигнорировать телеграмму нельзя, слишком уж категоричным и очень похожим на приказ было это послание. И если официальные внутрицеховые правила видоков мне были известны, то о неписаных законах я мог только догадываться. Так что выбора все равно нет. Нужно ехать.

Срочная смена планов всполошила весь дворец. Теперь мой вечерний выезд с территории особняка превращался из короткой прогулки в длительное путешествие. Часть вещей я оставлял здесь, но в дорогу снаряжался как на войну. Мало ли что ждет самозваного новгородца в родном городе Игнаши.

Тут же встала проблема с Давой. Уже стоя у моего паромобиля и прощаясь с другом, я все же поинтересовался:

— Ты уверен, что доедешь без проблем? Может, попросить ее высочество отправить с тобой кого-то их людей Василия?

— Да сколько же можно! Я же обещал! — вскинулся мой друг, но, увидев мое лицо, тут же сдулся.

— Дава, ты даже не представляешь, как сильно напугал меня своей дуростью.

— Знаю, Игнат, — посерьезнел Давид, — сам понимаю, что сглупил, но этого больше не повторится. Даю слово.

Ох, и что мне твое слово? Для наркомана, даже начинающего, это только дым, потому что отстаивать свои обещания ему придется не перед друзьями и обществом, а перед собственными демонами. Хотя я наверняка опять перегибаю палку, поэтому сделаю вид, что поверил.

Порывисто обнявшись, мы отошли друг от друга. И тут же к ритуалу прощания приступила великая княжна.

И вот к чему все эти страсти? С ней-то мы увидимся максимум послезавтра. Что-то мне происходящее перестало нравиться, и, судя по всему, не только мне.

— Игнат, я волнуюсь, — обхватив мое лицо ладошками и заглянув в глаза, прошептала Даша. — Будь осторожен.

— Конечно, ты же меня знаешь, — постарался я напялить на себя жизнерадостную улыбку.

— В том-то и дело, что знаю, — вздохнула она, — может, все же возьмешь с собой Василия?

— Нет, я уже говорил, что у меня есть защита.

Даша лишь обреченно мотнула головой и, на секунду крепко прижавшись ко мне, тут же отступила.

Чтобы не усугублять и без того гнетущую атмосферу, я лихо заскочил в кабриолет, не открывая дверцы. Леонард проделал то же самое с другой стороны. Несмотря на курортные условия, он все же решил отправиться со мной. Попытка Даши оставить пушистого психотерапевта при себе еще хоть ненадолго откровенно испугала кота.

Он, конечно, смелый и умный, но инстинкта, который гнал зверя подальше от стриги, еще никто не отменял.

Подогнавший паромобиль графский мехвод успел провести необходимые манипуляции, так что авто тут же тронулось с места и лихо понеслось в сторону уже открывающихся ворот.

Над Москвой сгущалась тьма летней безлунной ночи, словно намекая на то, что для меня сегодня еще ничто не закончилось.

Кто бы сомневался, что господа из охранки просто так не успокоятся. Слежку мне удалось заметить практически сразу. Тем более что вести подобные мероприятия на новомодных паромобилях здесь еще не научились. Я, конечно, не Доминик Торетто, но угнаться за мной у этих ребят кишка тонка.

Хвост я сбросил задолго до складского комплекса, да и там особо не задержался. Мыкола покинул склад, так сказать, с вещами — прихватив с собой скатанный в рулон матрас.

Потакая моей паранойе, мы покинули Новую Москву через восточную окраину, затем, проехав через перемычку, соединяющую обе части столицы, добрались до Тверского тракта. На широкую, хорошо укатанную дорогу паромобиль выехал в половине одиннадцатого. Я тут же разогнал его до максимума, чтобы наверстать упущенное.

Так уж повелось, что ночные поездки здесь — это единственная возможность разогнаться до нормальной скорости. Днем так не получится. Вокруг вечно снуют пешеходы, постоянно норовящие сунуться под колеса. Возчики, управляющие хоть нагруженной мешками телегой, хоть дорого украшенной каретой, ведут себя крайне эгоистично. Самые хамовитые автомобилисты из моего родного мира на фоне местных водителей кобыл и даже редких паромобилей выглядят божьими одуванчиками.

А вот ночью красота — широкий, в сложных местах подсыпанный гравием, Тверской тракт радовал глаз своей пустотой. Фары неплохо освещали дорогу, так что беспокоиться нужно было только о каком-то страдающем бессонницей лосе.

Места здесь