Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

моего мира. Причем не на какой-то панельный скорострой советских времен, а, скажем, на Сидней, с его архитектурной вольницей. Новгородские архитекторы вкладывали в возводимые ими дома душу и все буйство своей не всегда здоровой фантазии. Чего стоил похожий на шишку дом, в котором я даже не представляю, как жить-то можно.

— А вон там возводится Золотая башня, — ткнул он в опутанный строительными лесами дом, нижний ярус которого уже обкладывали узорчатой плиткой из какого-то желтого материала. — И будет она аж на пять саженей выше московского Зимнего дворца.

Уточнение Савватей произнес таинственным шепотом.

Даже не знаю. Что-то хлипковато основание. Либо это просто городская легенда, либо новгородцы опять что-то намутили с магией.

Как это бывает с перебором впечатлений, калейдоскоп городских чудес Новгорода начал утомлять. Особенно этому способствовала безудержная болтовня извозчика. Чтобы отдохнуть, я попросил его остановиться у большого каменного трактира, второй этаж которого представлял собой открытую летнюю площадку для тех, кто любит обедать на свежем воздухе.

Внутри меня ждала прохлада и обходительная прислуга.

— Господин желают отобедать? — услужливо, но с новгородской улыбочкой поклонился половой, словно демонстрируя мне идеальный пробор на голове.

— Да, накройте столик наверху, поближе к ограждению.

— Сей момент, — вскинулся половой и, сделав приглашающий жест, величаво двинулся в направлении лестницы на второй этаж.

До обеда еще час, так что народу на втором этаже было мало, и мне достался очень неплохой столик в углу площадки. Оттуда открывался прекрасный вид сразу на две улицы, одна из которых, та, что предназначена исключительно для пешеходов, спускалась к набережной Волхова.

Как обычно, в подобных заведениях меню не предусматривалось, и мы с половым пару минут обсуждали, чем же меня может удивить трактир «Цапля». И, как оказалось, удивить он способен много чем. В несуществующем меню отдельным разделом шли блюда, получившиеся в результате неудачных экспериментов алхимиков.

Я серьезно!

Половой достаточно грамотно объяснил, с чем мне придется столкнуться, если решусь попробовать эти деликатесы.

Начать я решил с простых блюд немецкой и польской кухни. И, только отведав хлебного супа и бигуса, перешел к местным чудесам.

Не скажу, что был так уж поражен. Больше всего это походило на творения молекулярной кухни. И все же свой определенный шарм в зеленых шариках с привкусом морской капусты и краба, а также в розовых пирамидках, имеющих вкус малины с медом, имелся. Казалось, что в процессе поедания я сначала вроде уловил шум морских волн и запах бриза, во втором — словно на секунду заглянул на лесную поляну, где пчелы жужжали над переспевшими ягодами малины.

Но, скорее всего, у меня просто разыгралось воображение.

Закончив с ранним обедом, я облокотился на перила площадки и принялся наблюдать за прохожими. Теперь, не отвлекаясь на архитектурные изыски и болтовню гида, удалось рассмотреть живую и, пожалуй, самую главную составляющую Новгорода. Люди действительно сильно отличались и от тех, кого я видел в Топинске или Омске, а от москвичей и подавно. И дело даже не в одежде, хотя новгородцы явно стремились угнаться за мировой модой. Мужчины предпочитали костюмы, а не сюртуки. Дамы же облачались в легкие платья без особого утяжеления подола. Впрочем, до того, чтобы оголить хотя бы икры ног, они еще не докатились. Наряды горожан смотрелись легко и радостно. Я даже заметил пару таких же, как у меня, шляп. Это наверняка потому, что один из героев новых фильмов Сержа носил нечто похожее.

Новгородцы выглядели и вели себя намного свободнее всех, кого я видел, причем не только в этом мире, но и в моем родном. В их осанке чувствовалась уверенность в себе, а улыбки на лицах загорались легко и непринужденно. И вообще атмосфера этого города мне очень понравилась. Но при этом более спокойное течение жизни в Топинске все же моей душе было милее. Слишком уж тут суетно.

Где-то через полчаса наблюдений я стал свидетелем занимательной сцены. В сопровождении трех телохранителей по мостовой пешеходной улицы вальяжно прошелся колдун. Отличительной чертой магов являлся посох, высотой где-то до груди. Правда, в сочетании с современным нарядом смотрелся он немного диковато.

На вершине этой явно непростой штуки чуть светился большой алый камень. Но меня привлекла не сама фигура мага, надменно смотрящего на остальных прохожих. Больше заинтересовали взгляды простых новгородцев. Они точно знали, что перед ними маг, и прекрасно понимали, на что он способен, но при этом страха и подобострастия я не заметил. Да, прохожие уступали дорогу этой небольшой процессии, но всего лишь с легкой опаской. К тому же я видел на лицах людей некую тень вызова. Казалось, они говорили: «Ты сильнее нас, но все вместе, если придется, размажем тебя по этой мостовой, пусть даже заплатив за победу многими жизнями».

Возможно, у меня опять разыгралось воображение, но именно так воспринималось это зрелище.

От начавшего припекать солнца и всего съеденного меня окончательно разморило. Похоже, эффект тонизирующего зелья сошел на нет. Так что пора баиньки.

Савватей дисциплинированно дождался меня у входа в трактир и повез обратно к паромобилю, оставленному на некоем прообразе автостоянки. Но когда выходил из коляски, я понял, что вряд ли осилю дорогу до складского комплекса в Шолохово.

По моей просьбе Савватей быстро отыскал приличную гостиницу поблизости, и там мы окончательно простились. Обрадованный десяткой извозчик зашелся в благодарственной речи, от которой меня избавили закрывшиеся за спиной двери гостиницы.

Быстро оформившись у консьержа, я поднялся в снятый номер и, потратив последние силы на раздевание, рухнул в кровать.

Глава 7

Странное ощущение, когда просыпаешься под вечер. Не скажу, что так уж неприятно, но все же одолевает чувство какой-то неправильности.

— Я уже проснулся!

Мой окрик тут же успокоил живой будильник, который аккуратно, но настойчиво стучался в дверь.

Собираться мне было — что тому бедняку, потому что основное снаряжение так и осталось в гостинице при складском комплексе.

После хорошего сна, да по вечерней прохладе, путь в Шолохово промелькнул быстро и приятно. В номере купеческого гостиного двора так ничего и не поменялось, кроме двух тарелок на столе. Буженину Леонард съел всю, а вот блины с икрой лишь ополовинил.

— Зажрались вы, батенька. Пора переходить на кашу.

Кот тут же возмущенно поднял голову и наградил меня негодующим взглядом. Но мне было не до его душевного равновесия. Предстояло решить, в каком виде следует явиться на доклад к директору.

Еще бы понять, как себя с ним вести. Вроде он мне уже и не начальник вовсе, но все же